Марш легионов был долог, весна осталась позади, отгорела, погасла; лето надвинулось на поникшие земли Империи, точно косарь на обречённый луг. Император провожал взглядом зелёные рощицы, и молодая листва казалась ему трупной зеленью. Кое-где поднимались озимые, но куда больше полей встречало войско сиротливой, убогой наготой. Поднявшиеся сорняки быстро покрыли некогда жирные пашни, многие дворы стояли разорёнными, брошенными, с сорванными и выпотрошенными крышами. Баронские замки встречали Императора изъявлениями покорности, но большинство крепостей оказалось просто оставлено. Конгрегация зализывала раны, оттянув силы на северо-восток.
…Изъявления покорности от благородных сословий принимал проконсул Клавдий. С квадратной челюстью, краснолицый служака молчаливо и надменно качал головой в ответ на просьбы нобилей припасть к стопам обожаемого монарха.
– Повелитель занят важными государственными делами. Его нельзя беспокоить. – И никто не мог добиться от проконсула иного ответа.
И тем не менее Мельин готовился торжественно встретить Императора. Ещё бы! Семандрийцы разбиты, Тарвус с оставшимися легионами не только удержал речной рубеж, но и отбросил растерявшегося противника ещё дальше на восток. «Сейчас, сейчас повелитель вернётся, и тогда всё точно пойдёт на лад», – твердили друг другу мельинские обыватели.
Повелитель возвращался – и город, по-прежнему опутанный паутиной строительных лесов, готовил победителю Семандры достойную встречу. Дома, зачастую ещё не до конца восстановленные, украсились цветочными гирляндами – единственное, что могли себе позволить жители столицы.
Император отмёл все возражения Клавдия. Нет, нет и ещё раз нет. Он, Император, въедет в Мельин как подобает, несмотря ни на какие раны, повязки и прочую ерунду. Не хватало только слухов о гибели правителя – каковые непременно б возникли, последуй он советам легионных лекарей и останься в повозке.
– Бинтуй туже, – приказывал Император двум суетящимся медикусам. – Ещё туже!
– Никак невозможно, – решился возразить старший из лекарей. – Кровь и так не просочится наружу, мой повелитель. А пережимать жилы так надолго считается…
– Сам знаю, – буркнул Император.
…На коня Императору самому сесть не удалось. В покалеченной руке вспыхнула огневеющая боль, и правитель Мельина до крови прокусил губу, сдерживая крик.
Слева всё, от кисти до локтя, то становилось совершенно нечувствительным, точно исчезая, то взрывалось миллионами острых игл, вонзающихся в плоть, доходящих чуть ли не до костей.
Вольные сомкнули ряды вокруг Императора – и торжественный кортеж двинулся прямо к воротам Мельина, за которыми приветственно вопила и размахивала руками немалая толпа, увидев императорский прапорец над группой конных.
«А ведь, если разобраться, любить им меня не за что, – горько думал Император, царственным жестом простирая руку. – Сожжённый Мельин. Война с магами. Смерть и разорение. Разлом. Семандра. Снова Разлом. А они вопят от восторга, меня завидев…»
Вольные миновали надвратную арку. Император вернулся в свою столицу.
…Под конец торжественного шествия правитель Мельина едва не терял сознание от гложущей весь левый бок боли. Уже не иглы – клубок разъярённых змей свил там себе гнездо, раздирая невидимыми зубами тело. И всё-таки он ехал, и улыбался, и махал рукой столпившемуся простонародью, и никто не заметил, что Император едва держится в седле.
Величественный дворец, возведённый за добрых десять поколений до нынешнего правителя Мельина, уцелел, несмотря на все беды и пожары. Правда, большинство его покоев теперь пустовало. Давно стоял закрыт и заколочен просторный гарем, где ещё при отце нынешнего Императора содержалось множество малолетних наложниц. Маги Радуги не отказывали формальным владыкам громадной державы в «простых человеческих радостях» – до тех пор, пока сами оставались фактическими хозяевами государства.
Император давно отпустил бедняжек. Правда, далеко не все обрадовались свободе – здесь они были сыты, одеты, к их услугам была целая армия камеристок, куафёров, портных и так далее и тому подобное: наложницы владыки должны пребывать в наилучшем виде. Многим было просто некуда возвращаться; казначейству пришлось раскошеливаться на особые пенсионы.
Опустели и многочисленные помещения, где ещё совсем недавно хозяйничали маги. Все Ордена Радуги имели собственные владения в столице, но непременно держали одного-двух высокопоставленных чародеев в непосредственной близи от Императора – как говорится, на всякий случай.
Не помогло…
Никогда не вскармливай волка. Не натаскивай его на лесных собратьев. Убей его или оставь в покое.
Не покинувшие столицу имперские чиновники выстроились на дворе, встречая повелителя. У Императора ещё хватило сил, стискивая зубы, ответить на приветствия – после чего он почти что рухнул на руки стражи. Вольные молча оттеснили растерявшихся квесторов, мало что не внося повелителя внутрь.
