— Есть выживший, — голос Орива был усталым, — мальчик пяти лет. — на этих словах император, присутствовавший при нашем разговоре через связной аппарат, сморщился и прикрыл глаза. Рейв, которого я отозвал с границы, решив, что после Эрева война вряд ли будет выглядеть как обычные боевые действия, а его трезвая голова нужнее здесь, встал со стула и пришёлся до окна, где застыл соляной статуей.
— Он что-нибудь видел?
— Мальчик истощен, простужен и психологически травмирован, — холодно перечислил Орив, — он молчит. Чудо, что он дался мне в руки, потому что от солдат он отбивался как мог.
— Попробуешь его разговорить? — малыша было жаль. По слова Орива в Эреве был сущий ужас, и бедный мальчик все это видел, но также он мог видеть и что-то важное, и поэтому нужно попытаться его разговорить.
— Может считать его память? — спросил Рейв от окна, чуть повысив голос, чтобы Ориву было хорошо слышно.
— Гарет, ты действительно предлагаешь лезть в мозги маленькому мальчику, используя заклинание, которое и у взрослых порой вызывает необратимые изменения? — казалось голос Остева заморозит всех нас прямо через передатчик.
— Я предлагаю только то, что эффективно в данной ситуации, — Рейв даже не пытался оправдаться, полностью уверенный в своей правоте. Он повернулся и посмотрел мне в глаза, — можно попробовать усеченное заклинание, которое коснется только последних дней. Быть может для него это благо, что он забудет эти события.
— Ты уверен, что заклинание подействует как надо?! — все-таки вспылил Орив.
Вот поэтому я и не могу оставить кого-то одного из них после себя. Гарет приверженец радикальных методов, а Орив оценивает все через призму своего дара.
— Нет, — просто ответил Рейв, — но это наиболее действенно сейчас.
— Я против! — рявкнул Остев.
Георг, молчавший всю перепалку, неожиданно подал голос:
— Я поддерживаю магистра Остева. А вам, лорд Рейв, следует не забывать, что цена некоторых жертв может быть слишком высока. Помниться, у вас тоже есть дочь, — слегка прищурился император, а Гарет отвел глаза, — ничто в мире не стоит детской жизни. Этот малыш пережил достаточно за свою короткую жизнь. Привезите его сюда, магистр, — обратился он к переговорнику, — возможно, моя невеста сможет чем-то помочь, все же ментальный дар намного более щадящий, чем топорное заклинание.
Я с императором был полностью согласен. Есть вещи, на которые я никогда не смогу согласиться, и брать ответственность за эту маленькую жизнь я не готов.
— Слушаюсь, — просто ответил Орив.
— Орив, активируй портальный маяк. Я отдам приказ, чтобы вам открыли портал, как только уловят сигнал маяка.
Вечером мы ужинали в доме старосты. Магистр Патер договорился с Ярисом и Астой о завтраках и ужинах, обедали же мы у военных, которые с радостью делились походной едой.
За целый день удалось разобрать несколько листов записей, которые мы с Куртом взяли с собой, чтобы Мороф перевёл их. Ривирас освободился только к тому моменту, когда мы собирались возвращаться в деревню.
— Ривирас, что-нибудь нашёл интересного? — спросил Ларс Патер с аппетитом наворачивая томленую в печи картошку с мясом.
— Молодого человека долго пытали, потом заживляли травмы, и так несколько раз. Темным он так и не стал, — Мороф задумчиво ковырял вилкой. Он вообще был задумчивым этим вечером.
— От чего он умер?
— От истощения, — пожал плечами целитель, — невозможно постоянно подвергать организм стрессу, а потом, накачав чужой энергией, надеяться, что все пройдёт бесследно. Быстрое заживление не менее вредоносно, чем сама травма.
— А я думал, что именно так и рождается наш дар, — пробормотал себе под нос Зак Хорн, но Мороф все равно его услышал.
— Так, — кивнул мужчина, — только никто не знает, где проходит та грань, после которой либо загорается тёмная искра, либо человек умирает. Его астральные связи разрушаются под воздействием различных стрессов. Процесс восстановления не только в астрале, но и в физическом теле останавливается. И если дар пробуждается, то эта остановка минимальна, как передышка, а если нет, то человек — не жилец. К тому же немалую силу оказывает и психологическая сторона. Доподлинно известно, что тёмный дар также может пробудиться и от достаточно сильной психологической травмы, а в этом случае физического воздействия может не быть вовсе, — пожал целитель плечами.
— Получается, что все это эфемерно, — покрутил рукой в воздухе Патер, изобразив что-то воздушное. — Как же они тогда это делают?
— Мы не знаем, хоть давно исследуем собственный дар, — при этих словах Ривирас посмотрел на меня, и все как по команде тоже уставились на меня, а я замерла с не донесенной вилкой у рта:
— Что? — резче, чем собиралась, спросила.
— Ты можешь что-то добавить к словам Ривираса? — мягко спросил магистр Патер, сглаживая небольшую агрессию, возникшую за столом. Я даже удивилась, что Ларс Патер вообще может разговаривать таким тоном.
