Тихон подал назад и приказал Филиппу стрелять самой малой мощностью. Тот глухо выругался и прожег в воротах широкую дыру, как раз для въезда машины.
Внутри ангар был пуст, и не просто пуст, а идеально чист, будто все, что в нем хранили, это кубометры воздуха. Ни платформы, ни аппаратуры, ни единого проволочка.
Только теперь Тихон обратил внимание, что бокс расположен подозрительно неудобно: не на главной улице, а рядом с крошечным прудом, в котором и ноги-то не вымыть. Если эта сточная яма и служила городской зоной отдыха, то зачем здесь станция?
Тихон отправил один из экипажей к тому месту, где платформа была обозначена на схеме, и вскоре оператор доложил, что видит цветник, а в нем – серый прямоугольник голого фундамента.
– Взяли и переместили станцию переноса, – сказал Игорь. – Анекдот какой-то.
– Куда они дели начинку? – вслух подумал Тихон.
– И кто именно “они”, – уточнил Игорь. – Это поважнее будет.
– Пост, как себя чувствуете? Связь восстановлена? Мне бы командующего.
– Ну, говори.
– Мы вошли в Табанум, нас девять машин. Только чего нам здесь делать, если платформу эвакуировали?
– Что ты мелешь?
Тихон уже собирался охаять командование за вечную неразбериху, но осекся. Подвинуть станцию – значит сбить всю настройку. Платформа превращается в бесполезную металлическую плиту. Кому это нужно? Никому. Никому из людей, по крайней мере.
– Она у конкуров! – взволнованно крикнул Тихон. – Ты меня слышишь? Они ее захватили.
– Тебя это не касается, лейтенант.
– Ладно, высылайте транзитку.
– Транзитной камеры не будет, планы изменились. В принципе вы на Шадане больше не нужны, можете отлипать.
– Да ты!.. – Он запнулся, сортируя лексику на искреннюю и дозволенную, последней попадалось намного меньше. – Мы здесь... А ты там...
– Ну, разболтался! – рявкнул командующий. – Под кару лезешь? Кому ты указываешь, клубника? У нас семь транспортов погибло. Тысяча “УТ-9” – вся! Вся сгорела. Хочешь воевать – воюй, недалеко от вас звено “перистов” сшивается. Давайте, молотите, пока есть возможность, – закончил он уже спокойней.
– Будем возвращаться? – обратился Тихон к отряду.
– Ты что, сто семнадцатый?! – возмутился Игорь. – Зачем мы сюда тащились?
– Правильно. Сколько-нисколько прикончим – все впрок, – поддержал его миноискатель.
– Командующий, обеспечь связь с летунами и скоро нас не жди.
– Но предупреждаю: конкурских войск на территории вашего района практически нет. В основном – простые колонисты.
– Это же совсем другое! – возразил Филипп, но в эфир его реплика не попала.
– Не страшно, – ответил Тихон. – Вот и мой стрелок говорит, что ему все равно. Конкур – он и есть конкур.
– Ты что, сволочь?! – взбесился Филипп. – Ты что себе позволяешь?!
Тихон ощутил, как напарник вводит себя в транс, намереваясь задействовать механизм самоликвидации. Тема была все та же, сугубо анатомическая. Незаметно подобравшись к сознанию Филиппа, он доказал беспочвенность его страданий. Изобретать аргументы нужды не было, они хранились в собственной памяти стрелка, на почетной полочке.
Филипп получил назад свои сладкие воспоминания о Марте. Все то, что он с такой бравадой демонстрировал Тихону, теперь вернулось к нему. Тихон преподнес это не как утешение, а как черную зависть, и напарник поддался.
Простенькая конструкция его ненависти к жизни, основанная на комплексе неполноценности, затрещала и рассыпалась. В душе у Филиппа по-прежнему копошились сомнения, но, лишившись базы, они не тянули даже на легкую грусть. Это был самый короткий и самый эффективный сеанс за всю историю психоанализа, однако терапевтическая сторона Тихона не интересовала. Еще до того, как покинуть личность стрелка, он понял, что погубил неплохого оператора. Способность влипать в КБ Филипп сохранил, но о самоликвидации речи уже не шло. Для этого он был недостаточно несчастлив.
– Я отказываюсь убивать колонистов.
– Траками подавим, – безмятежно молвил Тихон. – Эй, насекомые! Вы нас слышите?
– Ползучим от окрыленных – большой воздушный привет! – отозвался Влад.
Как ни странно, Тихон узнал его сразу. На Глори они едва перекинулись парой фраз, гораздо больше он общался с сержантами, но те давно из памяти выветрились, а Влад почему-то удержался.
– Есть возможность поразмяться, – сказал он. – Мы тут развод очку провели, кой-чего обнаружили.
– Конкретнее, пожалуйста.
– Пожалуйста. Поселение конкуров, выглядит как временное, особей на пятьсот-семьсот. Нас всего пятеро, да и ресурс у “периста” не бесконечный, а вот вам раздолье.
– Лабиринт они случайно не строят?
Нет там никакого лабиринта. Просто живут.
Тихон запросил координаты и пометил на карте место в центре голой равнины, вдали от дорог, лесов и водоемов. Чем на этой пустоши конкуры собирались заниматься, для людей было загадкой, впрочем, разгадывать ее они не имели ни малейшего желания. Врага следовало уничтожать, и не исключено, что карательный рейд был более оправдан, чем столкновение с боевой техникой. Если конкуров убедить, что спокойной жизни в захваченных колониях не предвидится, то, возможно, охота воевать у них пропадет.
