«Говорят, что в первую неделю войны И. В. Сталин якобы так растерялся, что не мог даже выступить по радио с речью и поручил свое выступление В. М. Молотову. Это суждение не соответствует действительности. Конечно, в первые часы И. В. Сталин был растерян. Но вскоре он вошёл в норму и работал с большой энергией, правда, проявляя излишнюю нервозность, нередко выводившую нас из рабочего состояния»[110].
И последнее. Взгляните на график посетителей кабинета Сталина в первые дни войны. Данные официально запротоколированы секретариатом[111].
| 22 июня 1941 г. | Вход | Выход |
| 1. т. Молотов | 5.45 | 12.05 |
| 2. т. Берия | 5.45 | 9.20 |
| 3. т. Тимошенко | в 5.45 | 8.30 |
| 4. т. Мехлис | 5.45 | 8.30 |
| 5. т. Жуков | 5.45 | 8.30 |
| 6. т. Маленков | 7.30 | 9.20 |
| 7. т. Микоян | 7.55 | 9.30 |
| 8. т. Каганович | 8.00 | 9.35 |
| 9. т. Ворошилов | 8.00 | 10.15 |
| 10. т. Вышинский | 7.30 | 10.40 |
| 11. т. Кузнецов | 8.15 | 8.30 |
| 12. т. Димитров | 8.40 | 10.40 |
| 13. т. Мануильский | 8.40 | 10.40 |
| 14. т. Кузнецов | 9.40 | 10.20 |
| 15. т. Микоян | 9.50 | 10.30 |
| 16. т. Молотов | 12.25 | 16.45 |
| 17. т. Ворошилов | 11.40 | 12.05 |
| 18. т. Берия | 11.30 | 12.00 |
| 19. т. Маленков | 11.30 | 12.00 |
| 20. т. Ворошилов | 12.30 | 16.45 |
| 21. т Микоян | 12.30 | 14.30 |
| 22. т. Вышинский | 13.05 | 15.25 |
| 23. т. Шапошников | 13.15 | 16.00 |
| 24. т. Тимошенко | 14.00 | 16.00 |
| 25. т. Жуков | 14.00 | 16.00 |
| 26. т. Ватутин | 14.00 | 16.00 |
| 27. т. Кузнецов | 15.20 | 15.45 |
| 28. т. Кулик | 15.30 | 16.00 |
| 29. т. Берия | 16.25 | 16.40 |
| Последние вышли в 16.45 | ||
| 23 июня 1941 г. | Вход | Выход |
| 1. т. Молотов | 3.20 | 6.25 |
| 2. т. Ворошилов | 3.25 | 6.25 |
| 3. т. Берия | 3.25 | 6.25 |
| 4. т. Тимошенко | 3.30 | 6.І0 |
| 5. т. Ватутин | 3.30 | 6.10 |
| 6. т. Кузнецов | 3.45 | 5.25 |
| 7. т. Каганович | 4.30 | 5.20 |
| 8. т. Жигарев | 4.35 | 6.10 |
| Последние вышли в 6.25 | ||
| 1. т. Молотов | 18.45 | 1.25 |
| 2. т. Жигарев | 18.25 | 20.45 |
| 3. т. Тимошенко | 18.50 | 20.45 |
| 4. т. Меркулов | 19.10 | 19.25 |
| 5. т. Ворошилов | 20.00 | 1.25 |
| 6. т. Вознесенский | 20.50 | 1.25 |
| 7. т. Мехлис | 20.55 | 22.40 |
| 8. т. Каганович | 23.15 | 1.10 |
| 9. т. Ватутин | 23.55 | 0.55 |
| 10. т. Тимошенко | 23.55 | 0.55 |
| 11. т. Кузнецов | 23.55 | 0.50 |
| 12. т. Берия | 0.00 | 1.25 |
| 13. т. Власик | 0.50 | 0.55 |
| Последние вышли в 1 ч. 25 мин | ||
Ну и так далее… Мне кажется, как-то слишком напряженно — для прострации.
Командующий авиацией дальнего действия А. Е. Голованов (стал маршалом авиации в 1944 году, в 40 лет; был любимчиком Сталина. Сталинский сокол отвечал вождю преданностью. В воспоминаниях Голованова[112] тот предстает человечным и по-своему мягким, во что, с учетом всего, что мы знаем о генералиссимусе сегодня, верится как-то с трудом.
Однако два случая из этих воспоминаний я хочу воспроизвести. Они не говорят о Сталине как о человеке прекрасной души. Но они свидетельствуют о его отношении к трусости. И уж читатель пусть сам достроит психологический профиль — мог ли этот человек впасть в прострацию, сидя за тысячи километров от линии фронта за зубчатыми стенами Кремля.
«Сталин был человеком не робкого десятка, — рассказывал Голованов. — Когда я работал у Орджоникидзе, мне довелось присутствовать на испытаниях динамо-реактивного оружия, созданного Курчевским, предшественником создателей знаменитой „катюши“. У Курчевского была пушка, которая могла стрелять с плеча. На испытания приехали члены Политбюро во главе со Сталиным. Первый выстрел был неудачным: снаряд, как бумеранг, полетел на руководство. Все успели упасть на землю. Комиссия потребовала прекратить испытания. Сталин встал, отряхнулся и сказал:
— Давайте еще попробуем.
Второй выстрел был более удачным».
Второй эпизод относится к самому острому моменту войны. Куда хуже 22 июня…
