Мелкие изменения вносились, но «они никак не соответствовали масштабам надвигающегося кризиса». Позднее, «столкнувшись с мощными неуправляемыми процессами, Горбачев растерялся». Его «центристский» курс, очевидно, провалился, но решительно сменить его он был не готов. Поэтому его стало просто мотать из стороны в сторону, и вскоре ему уже не верил никто. Его погубила главная слабость – «неспособность принимать необходимые, хотя и рискованные, решения и последовательно проводить их в жизнь». Как на этом фоне выглядел Борис Ельцин? Уже в 1987 г., вспоминает Гайдар, «были хорошо видны сила и политический потенциал, умение ухватить проблемы, которые действительно волнуют людей. И полная неясность в том, куда этот политический потенциал будет направлен». Через некоторое время автор начинает понимать: «Ельцин готов использовать против одряхлевшего социалистического режима его собственное… оружие-энергичный социальный популизм… Призыв все отнять и поделить, который в свое время в полной мере использовали большевики в борьбе за власть, оказался на этот раз обращенным против них самих». И это принесло успех! Однако успех иногда бывает горьким. И вот в августе 1991 г., после провала путча ГКЧП, «Ельцин оказался как бы тем витязем, который, как в сказке, сокрушил супостата, ворвался в заколдованный замок, но вместо страдающей прекрасной принцессы увидел мрак, запустение, горы мусора». Популизм как стратегия перестал действовать ровно в тот момент, когда нужно было брать ответственность за страну и принимать тяжелые и непопулярные решения. Вот какую «принцессу» нашел Ельцин…
Осенью 1991 г., отмечает Гайдар, «страна катится в пропасть просто потому, что все перебрасывают, словно картофелину с руки на руку, ответственность за непопулярные и конфликтные решения». Но время на раздумья кончается, надо действовать – или самому отказываться от власти. Ельцин выбрал первое, и Гайдар «навсегда сохранил к нему уважение за решимость, проявленную им в предельно трудной ситуации… Тогда он сделал то, на что так и не решился Горбачев». Самое сильное качество Ельцина как политика – «способность интуитивно чувствовать общественное настроение, учитывать его перед принятием самых ответственных решений… В принципиальных вопросах он гораздо больше доверяет политическому инстинкту, чем советникам. Иногда при этом принимает абсолютно правильное решение, но иногда и серьезно ошибается. Тут, как правило, виной настроение, которое довольно часто меняется и подводит его». Меняется не только настроение, но и физическая форма: «Ельцин может быть очень решительным, собранным, но когда кажется, что задача решена, противник повержен – способен вдруг впадать в длительные периоды пассивности и депрессии». Он умел слушать людей, но дорого платил за это: «тот, кто вошел к нему в доверие и умеет убеждать, имеет возможность и злоупотреблять этим доверием, такое случалось не раз». Ну, и «широкая русская душа Бориса Ельцина – не всегда на пользу государственным делам».
Следующим переломным моментом в политической трансформации Ельцина автор считает события октября 1993 г. Расстреляв из танков Верховный Совет, он превратился из «первого среди равных» в полновластного хозяина страны. «Из киселеобразного двоевластия мы угодили де-факто в авторитарный режим». Это сразу же «почувствовалось по поведению окружающих его людей, по тому, как с ним общаются лидеры московской и региональных элит, главы государств СНГ… В это время и возникают покоробившие многих барские нотки». По лидеру ориентируются, и вот уже к правительству возвращается «знакомая по прежним годам помпезность, монументальность… Период, когда скромность правительства считалась нормой, отошел в прошлое». Вместо советских «волг» министры разъезжают в роскошных «мерседесах». В фавор у Ельцина входят силовики и охранники, чье влияние стремительно растет. Президент даже отказывается прийти на предвыборный съезд гайдаровской партии «Выбор России» незадолго перед первыми выборами в Государственную думу-теперь он ощущает себя не столько лидером-демократом, сколько «отцом нации». Последовавший вскоре провал «Выбора» закрыл окно возможностей для того, чтобы «радикально ускорить преобразования в России по всем направлениям, причем не свертывая демократических свобод и гарантий». Роман с демократами для Ельцина закончился. Он вступал на дорогу, закономерно приведшую его всего через год к первой чеченской войне и катастрофическому падению рейтинга…