Я пополз в угольный погреб, затворив дверь, и в темноте принялся зарываться в дрова и уголь. Каждую минуту я прислушивался, не протянул ли в отверстие марсианин свое щупальце.
Вдруг легкое металлическое побрякивание возобновилось. Щупальце медленно двигалось по кухне. Все ближе и ближе — уже в судомойне. Я надеялся, что щупальце не достанет до меня. Щупальце царапнуло по двери погреба. Наступила целая вечность почти невыносимого ожидания; я услышал, как стукнула щеколда. Он отыскал дверь. Марсиане понимают, что такое двери.
Щупальце провозилось с щеколдой не более одной минуты; потом дверь отворилась.
В темноте я сумел разглядеть это металлическое щупальце, напоминавшее хобот слона. Щупальце приближалось ко мне, трогало и ощупывало стену, куски угля, дрова и потолок. Это был какой-то темный червяк, поворачивавший свою слепую голову.
Щупальце коснулось каблука моего ботинка. Я чуть не закричал, но сдержался, укусив себя за руку. С минуту все было тихо. Я уже начинал думать, что оно исчезло. Вдруг, неожиданно щелкнув, оно схватило что-то, подумав, что это я, — и как будто стало удаляться из погреба (я не был вполне в этом уверен). Очевидно, оно захватило кусок угля.
Я воспользовался случаем, переменил положение и прислушался.
Вдруг я снова услыхал знакомое побрякивание. Оно приближалось ко мне — медленно, медленно, царапая стены и постукивая по мебели.
Я не знал, дотянется оно до меня или нет. Вдруг сильным и коротким ударом оно захлопнуло дверь угольного склада. Я слышал, как оно заходило по кладовой, слышал, как передвигались жестянки с бисквитами, как разбилась бутылка. Потом новый удар в дверь склада. Потом тишина, перешедшая в томительное ожидание.
Щупальце скрылось?
Да, как будто.
Оно не возвращалось больше в мой погреб; но я пролежал весь десятый день в темноте, зарывшись в угле и дровах, не смея даже выползти, чтобы напиться. Мне страшно хотелось пить. Только на одиннадцатый день я решился выползти из своего убежища.
Прежде чем пойти в кладовую, я затворил дверь из кухни в судомойню. Но кладовая была пуста; вся провизия исчезла — до последнего куска. Очевидно, марсианин все забрал вчера. Сначала я пришел в отчаяние — я не ел и не пил в течение одиннадцатого и двенадцатого дней. Рот и горло у меня пересохли. Я сильно ослабел. Я сидел в судомойне в темноте, в полном отчаянии. Мне мерещилась разная еда. Мне казалось, что я оглох, так как звуки, которые я привык слышать со стороны ямы, совершенно прекратились. Я не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы бесшумно подползти к щели в кухне, иначе бы я это сделал.
На двенадцатый день мое горло так пересохло от жажды, что я, рискуя привлечь внимание марсиан, стал качать скрипевший насос около раковины и добыл стакана два темной мутной жидкости. Питье подкрепило меня, и я несколько приободрился, видя, что вслед за шумом от насоса не появилось ни одного щупальца.
В течение этого времени я вспоминал о викарии и о его смерти как во сне.
На тринадцатый день я выпил еще немного воды и в полудремоте грезил о пище и строил фантастические, невыполнимые планы побега. Как только я начинал дремать, меня мучили кошмары: смерть викария, роскошные блюда. Но и во сне и наяву я чувствовал какую-то мучительную боль, которая заставляла меня пить без конца. Свет, проникавший в судомойню, был теперь не сероватый, а красноватый. Моему больному воображению этот свет казался кровавым.
На четырнадцатый день я отправился на кухню и очень удивился, увидев, что трещина в стене заросла красной травой, и от этого полусумрак стал красноватым.
Рано утром на пятнадцатый день я услышал в кухне какой-то странный, но знакомый звук. Прислушавшись, я решил, что это должно быть повизгивание и царапанье собаки. Войдя в кухню, я увидел собачью морду, просунувшуюся в щель между зарослью красной травы. Я очень удивился. Почуяв меня, собака отрывисто залаяла.
Я подумал, что в случае, если мне удастся заманить ее в кухню без шума, я смогу убить ее и съесть. Во всяком случае, лучше убить ее, так как она может привлечь внимание марсиан.
Я потянулся к ней, ласково поманил:
— Песик! Песик!
Но собака куда-то скрылась,
Я прислушался: нет, я не оглох — в яме в самом деле тихо. Я различил только какой-то звук, похожий на хлопанье крыльев птицы, да еще резкое карканье — и больше ничего.
Долго я стоял у щели, не решаясь раздвинуть красную поросль. Раз или два я расслышал царапанье — это бегала собака по песку. Слышался как будто шорох от крыльев птиц — и только. Наконец, осмелев, я выглянул наружу.
В яме никого. Только в одном углу стая ворон дралась над трупами мертвецов, высосанных марсианами.
Я оглянулся кругом, не веря своим глазам. Ни одной машины. Яма опустела. В одном углу — груда серовато-синей пыли, в другом — несколько алюминиевых полос, да черные птицы над человеческими скелетами.
