Война миров Z полностью

Это называют по-разному: «Кризис», «Темные годы», «Бродячая чума»… если из нового и более стильного, то — «Мировая война Z» или «Первая война Z». Мне лично последнее определение совсем не нравится, оно неизбежно предполагает «Вторую войну Z». Для меня она всегда будет «Войной с зомби». Хотя многие оспаривают научную правильность термина «зомби», им придется попотеть, чтобы найти более известное во всем мире слово, обозначающее существ, которые едва не довели нас до вымирания. «Зомби» остается всеобъемлющим понятием, непревзойденным по своей силе и возможности вмещать столько воспоминаний и эмоций, которые и стали предметом обсуждения в этой книге.

Эта летопись величайшего конфликта в истории человечества обязана своим появлением гораздо более мелкому личному конфликту между мной и председателем Комиссии ООН по составлению послевоенного доклада. Изначально я трудился в Комиссии не за страх, а за совесть. Расходы на дорогу, батарея переводчиков, живых и электронных, а еще маленький, но почти бесценный диктофон, управляемый голосом (величайший из даров, о котором мог мечтать худший из наборщиков в мире) — все говорило о важности и пользе моей работы в этом проекте. Каково же было мое потрясение, когда я обнаружил, что едва не половина из моих материалов не вошла в окончательный текст доклада.

— Это слишком личное, — заявила председатель во время одного из многих «оживленных» споров. — Слишком много мнений, слишком много чувств. Доклад о другом. Нам нужны точные факты и цифры, незамутненные человеческим фактором.

Конечно, она права. Официальный доклад — это собрание холодных, черствых данных, объективный «послевоенный отчет», который позволит будущим поколениям изучать события апокалипсического десятилетия, не отвлекаясь на «человеческий фактор». Но разве не человеческий фактор так прочно связывает нас с прошлым? Разве для будущих поколений хронология и статистика потерь важнее воспоминаний отдельных людей, не так сильно отличающихся от них самих? Разве, исключив человеческий фактор, мы не рискуем отдалиться от истории, которая может, упаси боже, однажды повториться? И, в конце концов, разве не человеческий фактор — единственное различие между нами и противником, которого мы теперь называем «живыми мертвецами»? Я задал эти вопросы — наверное, не слишком профессиональные — своему «боссу», который после моего заключительного восклицания: «Нельзя так просто выкинуть это на свалку» тут же парировал:

— И не выкинем! Напиши книгу. У тебя ведь сохранились все записи, ты вправе их использовать. Кто запретит изложить собранные истории на страницах собственной (вырезано нецензурное выражение) книги?

Некоторых критиков, без сомнения, возмутит мысль написать историческую книгу так скоро после окончания мирового конфликта. В конце концов прошло только двенадцать лет после объявления Дня американской победы в континентальных Соединенных Штатах и всего десять с момента освобождения последней мировой державы — Китая. Учитывая, что большинство людей считают День китайский победы официальной датой окончания войны, как можно рассуждать о реальной ретроспективе, когда, говоря словами моего коллеги из ООН, «мир длится не дольше, чем длилась война»? Достойный аргумент, на который нельзя не ответить. Для поколения, которое боролось и страдало, чтобы подарить нам это десятилетие мира, время — и союзник, и враг.

Да грядущие годы дадут шанс оглянуться, добавят воспоминаниям мудрости в свете повзрослевшего послевоенного мира. Но многие из этих воспоминаний уже растворятся, заточенные в телах и душах, слишком покалеченных и немощных, чтобы вкусить плоды победы. Не секрет, что сегодня средняя продолжительность жизни в мире намного меньше предвоенной. Плохое питание, загрязнение окружающей среды, вспышки ранее истребленных заболеваний… Даже в США, где возрождение экономики и общественное здравоохранение — реальность, нам просто не хватает ресурсов, чтобы полностью ликвидировать последствия всех физических и психологических потерь. Именно из-за этого врага — времени — я принес в жертву роскошь ретроспективы и опубликовал рассказы выживших. Возможно, через несколько десятков лет кто-то возьмется записать воспоминания гораздо более старых и мудрых очевидцев. Вероятно, я даже буду одним из них.

В основном, это — книга воспоминаний, но в ней есть много технических, социальных, экономических и других подробностей, которые можно найти в докладе Комиссии, поскольку они имеют отношение к историям людей, чьи голоса звучат с этих страниц. Это их книга, не моя, и я попытался быть как можно незаметнее. Я включил свои вопросы только потому, что они могут возникнуть и у читателей. Я пытался давать сдержанные оценки или комментарии любого рода, и если здесь есть человеческий фактор, который стоит удалить, пусть им буду я.