В рифе каждый совершает множество поворотов; а ещё бывает, улицы-тоннели тянутся винтообразно. Пространство мира Моря сжато, свёрнуто, компактно. И в этом пространстве так же приближены причины и следствия твоих поступков, — не в пример непредсказуемой, алогичной, безумной жизни в Надмирье, где зло и добро перемешаны, и никогда не знаешь, чего ждать, и что будет с тобою завтра…
— Давайте попробуем! — подбодрила она Борджия, взмахнув ресницами и жестом, сводившим с ума её поклонников, повела руками с мягкими округлыми предплечьями.
К этим предплечьям Борджия давно мечтает приложиться губами.
Зазвучало вступление.
Оркестр мастерски исполнял мелодию, не перегрузив её лишними свободными вариациями.
«А запись вполне может служить фонограммой для вокального исполнения, — подумала Агилар. — Мой загадочный агент знает, что делает. Ну же, ладно!»
По экрану побежали слова, и Мария сделала вид, что читает. Они с Борджия сдвинулись ближе, чтобы видеть экран, ещё ближе: теперь Агилар задевала его своим бедром, а он всё не догадывался положить руку ей на талию…
Голова к голове, возможно, даже слишком близко, ближе, чем необходимо, — и песня зазвучала так, как будто они репетировали. К Марии Агилар вернулось ощущение полёта, переживаемое во время пения. И это почувствовали зрители.
Борджия держался молодцом: он не был ни нелеп, ни смешон, не делал лишних движений, не суетился. Он нашёл ту единственно верную манеру, которая делает выступающего привлекательным, и тоже весь ушёл в пение, поглядывая на женщину рядом и испытывая удовольствие от близости её волос, щёк, шеи и открытых плеч…
Он приподнял руку и осторожно коснулся её спины. Взгляд Марии сказал, что она ждала. Кассия захлестнула горячая волна. Он с энтузиазмом и старательно допел слова до конца, хотя непривычная роль вокалиста показалась ему мучительно трудной. «Ну и работёнка!» — подумал он, вытирая лоб, за неимением платка, рукавом.
Похвалил себя: вроде, не облажался. И Агилар, умело подстраиваясь, вытянула их песню до вполне приличного уровня.
— Попробуем как они, — заговорщицки шепнул Борджия, кивая на картинку на обложке диска и надеясь на то, что Мария не станет возражать против финальной сцены.
Он поднял её на плечо, совершенно забыв про только-только заживший перелом руки. Какой, на… перелом? Он забыл даже про сломанное ребро и разбитую в автомобильной аварии голову. Он чувствовал себя молодым и способным… ну, скажем, на многое способным.
Агилар послушно раскинула руки, выгнувшись вперёд высокой грудью и изобразив усталую птицу.
Борджия вернул её на землю, не без опаски заглядывая в глаза «певчей птичке» и желая одного — чтобы все шумные гости с их аплодисментами и криками «Браво, бис!» провалились в бездну, в самую глубокую мрачную бездну, и оставили его наедине с этой женщиной.
Улыбающаяся Лукреция выскочила на сцену, завладела двумя микрофонами на стойках, лишив гостей последней надежды продлить сеанс пения с Агилар. Как заправский конферансье, она что-то жизнерадостно и безостановочно трубила. Борджия и Агилар поняли, что сейчас самое время уйти незамеченными. Они спустились в толпу под сценой, и звуковые колонки рядом завибрировали, а над лужайкой оглушительно загремели танцевальные ритмы, вспугнув где-то неподалёку стаю зелёных попугаев, гнездившихся в верхушках старых эвкалиптов. Их пронзительные и громкие крики долго не затихали в паре кварталов от свадебной лужайки.
Агилар смело схватила своего агента за брючный ремень, подсунув под него длинные пальцы, и увлекла в темноту, подальше от разноцветных фонариков. Кассий почувствовал, как бешено разогналась кровь в жилах и тесными стали джинсы. Агилар смеялась и вела его в сторону дома.
— А ангел Ева? — вырвалось у Кассия, неожиданно вспомнившего, что нигде не видел своего ребёнка. Мать здесь, с ним, Лукреция на сцене…
Мария остановилась от неожиданности и отпустила его ремень. На её щеках проступил невидимый в темноте румянец стыда.
Её несказанно удивило то, что не она, а этот мужчина подумал о её девочке.
— Ева? Вон там, под цветочным сердцем, девушки фотографируются с ней. Ты помнил о моей дочери? — встала она перед Кассием.
— Как я могу забыть единственного ангелочка на этой свадьбе? — выкрутился он. — У меня вообще нет других ангелочков, это — первый.
Сказал, и не покривил душой.
— За ней приглядывает Лу и Фредерик, я могу быть абсолютно спокойна, — процедила с намёком Мария, взяла его за руку и повела к заднему входу в дом. Кассий не слишком упирался, едва успевая отмечать, как они проходят сквозь большую, заваленную дамскими вещами комнату, через эту комнату ещё в комнату, там дверь за его спиной хлопнула и немедленно закрылась на ключ.
