Ли Оберманн весь, с корпусом, развёрнутым вполоборота к собеседнику, с лицом жёстким, но отмеченным верой в заврашний, несомненно, великий день, производил впечатление человека, истосковашегося по простому и задушевному общению.
И Валевский повёлся:
— Я воевал. Три ранения. К счастью, мой организм хорошо сопротивлялся инфекциям. Но главная задача — вот: подробнейший отчёт о ходе и перспективах войны Суши и Моря.
Генерал, задумчиво собрав складки над бровями, произнёс:
— Последняя боевая операция на шоссе в Уэрхосе — это ваших рук дело? Вы не пропустили батарею внешних на побережье, устроив засаду меж двух холмов?
Так, так. Отличная работа! А что с мальчишкой, которого вы там спасли, рискуя жизнью?
Валевский повернул к собеседнику экран планшета.
На фото Арт в обнимку с невысоким пареньком, у того грудь в медицинском корсете, но вид бравый:
— Мальчишку звали Йон. Он вернулся в ряды «Лос Анхелас де ла Венгаса».
— Парень знает, что он — подводник?
— Знает. Знал всё это время. Но помнил прошлое фрагментами, а это мучительно. Его не провели через восстановительную процедуру после медицинской биокамеры, а в таких случаях прошлое воспринимается смазанным, и долго, в течение нескольких лет. К тому же агент Гипнос обладал незаурядной способностью к гипнозу, и события на борту корабля мальчишка не мог распутать без посторонней помощи. Рассказал, что помнит, как был захвачен пиратским судном, затем его оставили на маяке, а оттуда сняли люди Суши.
— Как он оказался у пиратов?
— Он из числа тех четырёх жертв, которых Гипнос выловил из воды и как прикрытие вёз на своём катере. На базу родители, возвращавшиеся из Австралии, доставили Йона на сутки раньше. На свою беду.
— Да, родительская любовь… — эхом повторил задумчивый генерал.
— Отец Йона консультант в компьютерной сфере, мать серьёзный специалист в области создания искусственных сред. Йон единственный ребёнок в семье. Когда ему рассказали, что родители погибли во время взрыва «Касатки», парень отказался вернуться в Колонии. На поверхности мальчишка отлично адаптировался. Хочет быть морским офицером в ВМФ Суши, бороться с пиратами, и пожимать при встрече руку офицерам Моря, если они хотят мира в мире. К тому же, в Бу-Айсе его ждёт любимая девушка.
— В его возрасте вторая причина — это серьёзно и перевешивает все остальные. Зачем же лез по штифт-полю на верную смерть?
— Мотивов было несколько. Хотел дать знать о себе в Подводные Колонии. Он скучал. И, заодно, нужно было выстебнуться перед своими. Для ребят-внешних это очень важно, они вынуждены постоянно доказывать другим своё превосходство. Я сталкивался с этим не раз.
— Демонстрация силы лбов и крепости рогов! — констатировал Оберманн.
— Однако благодаря крепости лба мальчишка уже сержант. — улыбнулся Валевский. — И с такими амбициями на Суше быстро продвинется по службе. В родном рифе ему пришлось бы сидеть за школьной партой и навёрстывать упущенное за три прошедших года, а парень успел хлебнуть войны и хорошо поварился в котле непростых отношений среди внешних. Он сделал свой выбор — выбрал Надмирье.
— Вы не жалеете, что рисковали из-за него?
Артемий понял завуалированный вопрос:
— Нет, сэр. Человеческий долг спасти того, кого мы в силах спасти. Тем более, мой племянник погиб в схожих обстоятельствах.
— Ах, вот откуда я так хорошо знаю вашу фамилию! Серый Валевский, Мо Оберманн, Ван Чан, Анджей Холмич — наши герои, первые посланцы в космос.
— Да, сэр. Ваша дочь была там… мне очень жаль…
— Это одна из причин моего возвращения, сэр Валевский.
Оберманн примолк, полуприкрыв веки, и Арт увидел, как дёргается лицевая мышца генерала.
— Мне можно познакомиться с выкладками вашего рабочего отчёта? — главнокомандующий кивнул на планшет Валевского.
Впереди ещё три часа пути не просто с поверхности вниз, но в преисподнюю планеты: в холодное безмолвие, сжатое невероятными давлениями.
Караван движется за головным терморидером, настойчиво и педантично выплавляющим путь в свежесозданном путепроводе. Тот многокилометровой пуповиной протянулся от рифа к поверхности: цельногибкий хобот из омега-пены, внутри которого сейчас выжигается одноразовый тоннель для грузовых и пассажирских капсул, не сложнее салона автобуса из Надмирья, но надёжно изолированных от бездны стенками омега-канала. Через час после прибытия их каравана по готовому тоннелю уйдут на поверхность следующие транспорты. А затем путепровод наполнится бактериями и будет съеден ими. Размякнет, растворится без следа в морской воде, оставляя внешних и дальше размышлять над тайной глубоководных передвижений…
«Интерес непритворный», — решил Арт и, не имея оснований скрывать информацию от главнокомандующего, доверил тому свой о-планшет. Ли Оберман на всё время пути ушёл с головой в изучение объёмного документа. Несколько пояснений, которые пришлось давать по ходу чтения, укрепили Валевского в симпатии к этому военному. Главнокомандующий Ли Оберманн на поверку оказался харизматичной личностью, не зря так быстро состоялся его взлёт к вершинам военной власти.
