Пара прелестных ножек продефилировала близко от разомлевшего в праздности Арта; затем их хозяйка развернулась так, что сухим шелестом отозвалась юбка, и в поле зрения Валевского снова оказалось миловидное лицо девушки, шедшей по Эдемскому саду в последней паре.
– На вашем подносе только вода? – удивилась она. – Я хотела взять у вас «Шторм». Не для себя, конечно, я не клеюсь к мужчинам, да ещё так примитивно… – она говорила быстро, и казавшееся естественным смущение очень шло ей. – Мой брат попросил. Наверное, один вы трезвый на этой вечеринке?
– Ну, это потому, что я знаю главный секрет: все воскресные дни быстро кончаются.
Валевский с удовольствием снизу вверх разглядывал темноглазую незнакомку.
То, что спутник – брат незнакомки, а не её дружок, подняло градус настроения аналитика. Вечер действительно обещал быть удачным.
Насчёт «Шторма» – пойла, употреблять которое можно с одним «но»: весёлый «Шторм» не пьют в одиночку. Возвращение в нормальное состояние возможно только группой, одного просто не обслужит камера-биосин, и последствия будут самые ужасные, лучше не пробовать. Все увеселения быстро обрастают разными ритуалами, так случилось и со «Штормом»: одалживать друг у друга спиртное с недавних пор стало модным. Но даже мода не возникает из ничего. Просто группа из двенадцати собутыльников быстрее подвергалась биохимической очистке. Главную роль играл факт, что пили вместе, а не поодиночке, – опять юмор производителей. Вторая причина лежала в области трансцендентальной: считалось, что нализаться из двенадцати пузырей – особый кайф, и даже больше – такого полюбит удача.
Получается, Арт невольно подвёл кого-то, кто очень хотел плеснуть в свой стакан из его бутылки.
Он виновато развёл руками.
– Я тоже пью только воду, – ответила девушка и улыбнулась. – Бедный, бедный Ник, как ему не повезло с нами! – она засмеялась и убежала к брату, сидевшему неподалёку.
«Заботливая сестричка!» – хмыкнул Арт.
Парень повернулся, скосил глаза в его сторону, и Валевский заметил свежий след от ожога, прикрытый высоким стоячим воротником рубашки.
«Вот оно что: братец-то с поверхности, из горячей зоны!»
Стало объяснимым неподвижное выражение лица у этого типа, так выглядит совсем свежая пластическая хирургия. А кроме того, несчастный ещё не привык управляться с протезом ампутированной до середины бедра ноги.
Из-за деревьев вырулил Марк. Он поддерживал двух уже весёлых девушек и говорил о войне, вернее, о её причинах.
– На заре образования Колоний, девочки, Декларация прав колонистов узаконила личное право каждого вернуться на Сушу в любое время, – рокотал сочным баритоном Марк, словно рассказывал поучительную сказку, и при этом умудрялся лапать своих спутниц. Он претендовал на роль знатока Всемирной истории в глазах длинноволосой красотки, локоть которой прижимал к своему боку особенно ревностно.
– В случае провала дерзкой идеи было важно, чтобы потомки могли вернуться на историческую родину, туда, где жил первый прапредок. Закон приняли навечно.
– Я всегда думала, это само собой разумеется… – протянула длинноволосая.
– И не только ты так считаешь, дорогая. Не помню случаев возврата на Сушу, но каждому важно знать, что он всегда может сделать этот шаг, – мурлыкал инсуб.
– И теперь внешние хотят отменить закон?! – девушка прищурилась. – Мерзавцы! За-то-пить их города!
– Они уже фактически отменили его двадцать лет назад. А их города нам не нужны, дорогая. На Суше свирепствуют ветры, бури, холод и зной, остаточная радиация, микробы и вирусы…
– Да, да, вирусы! Пошли они все в бездну со своим вонючим загаженным воздухом и грязью на подошвах! Так зачем нам сдалось их Надмирье? – длинноволосая уже почти висела на руке Эйджи, но ответ ей нужен был позарез.
– Что ты, внешние пытаются ограничить нас в правах. Если не дать отпор, они начнут наступать на Колонии! А мы сильны, но уязвимы, – возразила блондинка, которая была немного трезвее. Но Марк всё равно благоволил не ей.
– Я хочу во-е-вать! – заявила длинноволосая, рыча и впиваясь коготками в инсуба.
Блондинка отлепилась от сладкой парочки, упав на скамейку, а двое скрылись за ближайшим поворотом дорожки, причём Марк успел подмигнуть Арту.
Музыка стихла.
Анна Эйджи, умело заправляющая тусовкой холёных кавалеров и девиц из когорты хорошо оплачиваемых служащих, выступила в центр лужайки. В одной руке она держала бокал, в другой – полную бутылку. Громко, чтобы быть услышанной дюжиной гостей, не спешивших уединиться за альпийскими горками, она произнесла:
– Вечерние новости сообщили: войска Подводных Колоний одержали ещё одну победу. Скоро внешние поймут, с кем имеют дело! Девушки, наполним бокалы и выпьем этот прозрачный, как чистые воды, «Шторм» за наших мужественных ребят!
Глядя на кучку оживлённых женщин, сгрудившихся с бокалами вокруг Анны, парень с протезом вдруг отчеканил:
– Если чьи-то родственники участвовали в сегодняшней операции в Индонезии, самое время поднять чарку за упокой!
– Ник, умоляю! – взмолилась темноглазая девушка.
