Мария пела с родителями Патрисии, затем с её близкими родственниками, что было очень непросто: приходилось каждый раз подстраиваться под чужой голос, а некоторых просто перепевать, заглушая дикий козлетон. Но в целом получалось неплохо. К эстраде выстроилась очередь из гостей, и конца ей не было. Мария уже притомилась. Она случайно заметила, что Борджия нет нигде, и ей это не понравилось. Но нужно было работать, и Мария продолжала встречать, подбадривать выходящих на сцену и улыбаться, улыбаться, улыбаться: гости хотели оставить на память фото с красивой дивой.
Под помостом возникло лёгкое замешательство. На сцену, поправляя дорогой, завязанный галстуком шейный платок, поднялся Кассий Борджия. Он положил солидную сумму на поднос в руках Лукреции, и та пропустила его вперёд, властным кивком приказав остальным потесниться.
– Внимание! Кассий Борджия, агент Марии Хосе Агилар, меценат, оказывающий крупные благотворительные пожертвования госпиталю в Хенераль Гортези, видимо, решил стать меценатом свадьбы супругов Хорхе!
– О, нет-нет, всего лишь спеть с сеньорой Агилар! – скромно возразил Кассий, сорвав аплодисменты всех сеньорит и даже Марии.
– Что мы будем петь? – спросила она.
– С вами я готов петь всё, даже прогнозы погоды! – раскланялся Кассий, решивший превзойти в галантности здешних мужчин.
Мария слегка зарделась. Этот агент начинал волновать её воображение…
– Давайте попробуем «Улицы танцуют», – предложила она, решив, что эта простая песня по силам каждому. Какой голос у Борджия, она не знала.
Тот оказался с приятным баритоном и вполне прилично спел куплет и припев. Марии не хотелось отпускать такого напарника. Всё равно песенный марафон нужно как-то сворачивать; всех желающих, а некоторых дважды и трижды, она не перепоёт. Так почему бы не завершить красиво, с Борджия, щедро заплатившим за право гудеть в соседний микрофон? И это ему удаётся гораздо лучше других.
– А теперь «Полнолуние», если вы не против, – сказала Агилар, расчетливо отправив один-единственный, зато долгий лучистый взор в сторону мужчины.
Тот снова стал теребить галстук. Кивнул, сосредоточился, как школьник, готовящийся сделать объявление на общем сборе. Агилар даже умилилась. Он не подвёл: спел лучше прежнего, но опять не знал слова дальше первого куплета. Странно. Здесь эти песни с детства знают все…
– У меня ещё есть деньги, – лукаво объявил в микрофон Кассий, запустив руку в карман и вызвав новое веселье среди гостей. Кто-то крикнул:
– Эта девушка тебе дорого обойдётся, парень!
Кассий только кивнул в ответ, с улыбкой разведя руками.
– Я мечтаю спеть с вами, сеньора Мария, свою любимую песню. Вот музыка – у меня с собой случайно диск, я слушал его в дороге. Должно быть, не самая подходящая запись, не совсем караоке. Просто мелодию играет хороший оркестр. Но если бы у нас получилось… Если попробовать… Это моё самое горячее желание!
Мария, стараясь не выдать удивления, бросила быстрый взгляд на агента: он предложил ей спеть то, что сочиняли не на Суше. Эта мелодия называлась «За поворотом ждёт меня судьба». Она её знала. С недавних пор, когда к ней стали возвращаться фрагменты прошлого, она не сомневалась, почему знает эту песню…
…Для внешних поворот открывает новую перспективу вдаль, и можно разгоняться или бездумно мчаться до нового поворота, а можно не сворачивать вообще никогда.
У подводников всё не так.
В рифе каждый совершает множество поворотов; а ещё бывает, улицы-тоннели тянутся винтообразно. Пространство мира Моря сжато, свёрнуто, компактно. И в этом пространстве так же приближены причины и следствия твоих поступков, – не в пример непредсказуемой, алогичной, безумной жизни в Надмирье, где зло и добро перемешаны, и никогда не знаешь, чего ждать и что будет с тобой завтра…
– Давайте попробуем! – подбодрила она Борджия, взмахнув ресницами. Жестом, сводившим с ума её поклонников, повела руками с мягкими округлыми предплечьями.
К этим предплечьям Борджия давно мечтает приложиться губами.
Зазвучало вступление.
Оркестр мастерски исполнял мелодию, не перегрузив её лишними свободными вариациями.
«А запись вполне может служить фонограммой для вокального исполнения, – подумала Агилар. – Мой загадочный агент знает, что делает. Ну же, ладно!»
По экрану побежали слова, и Мария сделала вид, что читает. Они с Борджия сдвинулись ближе, как будто им необходимо видеть экран, ещё ближе: теперь Агилар задевала его бедром, а он всё не догадывался положить руку ей на талию…
Голова к голове, возможно, даже слишком близко, ближе, чем необходимо, – и песня зазвучала так, как будто они репетировали. К Марии Агилар вернулось ощущение полёта, переживаемое во время пения. И это почувствовали зрители.
Борджия держался молодцом: он не был ни нелеп, ни смешон, не делал лишних движений, не суетился. Он нашёл ту единственно верную манеру, которая делает выступающего привлекательным, и тоже весь ушёл в пение, поглядывая на женщину рядом и испытывая удовольствие от близости её волос, щёк, шеи и открытых плеч…
