Что до Кшати, то он опять был в просторной белой рубашке, от которой его кожа казалась просто золотой, и в узких чёрных брюках. Как знал, что мне подобный наряд жутко нравится.
— Приятно видеть, что кто-то в этом безумном мире ещё умеет держать слово, — пока я им любовалась, Кшати подошёл совсем близко.
— А где Ами? — спросила я, хотя сама пожирала взглядом его тело.
— У неё сегодня свои заботы, — пространно заметил вампир, беря моё лицо в лодочки своих ладоней. И, глядя в шоколадный омут его глаз, я моментально забыла обо всем на свете. Я чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног, и не знала, были ли это вампирские чары, или же Кшати просто поднял меня на руки. Вдаваться в детали не хотелось.
Мы опять в рекордно короткие сроки оказались в спальне. Я лишь успела заметить, что огромное, во всю стену, окно теперь занавешено плотными шторами. «Наверно, они защищали даже лучше чем ставни», — успела подумать я, прежде чем снова вернулась в пылкие объятья вампира.
Мы занялись тем, чем и положено заниматься на такой шикарной постели. Вампир и оборотень слились в любовном танце. Сочинители Кама-Сутры, если бы видели все это, удавились бы от зависти! Мы оба были свободны от ограничений человеческой физиологии и вытворяли такое… хм… Причём не раз, и не два.
Угомонились мы к рассвету и не сказать, что особо утомились. Так, лёгкая приятная усталость. Я лежала, вытянувшись, на кровати, закинув левую руку за голову. Правая же рука лежала на обнажённом плече Кшати, голова которого покоилась на моем не менее обнажённом животе. Да и на остальном теле, по понятным причинам, одежды не наблюдалось.
Кшати поймал мою руку и, поцеловав пальцы, проговорил:
— Ты похожа на богиню.
— А ты напрашиваешься на роль бога? — рассмеялась я.
— У тебя есть другие кандидатуры?
— В данный момент нет.
Вампир рассмеялся так, что показались клыки. Маленькие и острые. Мои, когда я перекидываюсь, больше. А где-то под моей рукой билось его сердце. Гулко и размеренно. Он смотрел на меня, и где-то в глубине его глаз я видела пробуждающийся голод.
Поймав мой взгляд, Кшати перекатился и склонился надо мной. Я потянулась к нему и, проведя носом по линии шеи, пробормотала:
— От тебя пахнет силой.
— От тебя тоже. А ещё ветром и лесом. Это восхитительно! — его голос стал чуть хриплым.
И я поняла, что он не просто чует мою силу, но и купается в ней. Будто я обняла его невидимыми крыльями. Я если не видела, то ощущала циркуляцию силы между нами. Но в этом была какая-то незаконченность. Будто в головоломке не хватало последнего кусочка. И этим кусочком была кровь. Это слово просто висело в воздухе. Я не удержалась от вопроса:
— Ты голоден? — а ведь знала, что дело не только в этом.
Кшати мигнул, будто ему трудно было сосредоточится на моих словах. Только со второй попытки он проговорил:
— Нет… не совсем. Дело не в этом. Просто твоя кровь зовёт меня. В ней есть что-то божественное. Чистый свет.
Я открыла рот, потом закрыла. Ведь вампир практически во всем был прав! А он продолжал:
— Но не беспокойся, я не собираюсь вероломно нападать на тебя, только чтобы утолить свою жажду.
— С чего ты взял, что я беспокоюсь? — я лукаво взглянула на него из-под упавшей на глаза чёлки. — Думаешь, я не в состоянии постоять за себя?
— О, нет! Я верю в твою силу оборотня и чувствую её. Сила вожака. Но все-таки я вампир, и мои способности несколько иного рода.
— Хочешь устроить схватку?
— Нет! — рассмеялся Кшати ласкающим смехом. — Разве только совсем иного рода.
Не нужно быть гением, чтобы понять, что он имеет в виду. Я поняла, что лежу и глупо улыбаюсь. Но вскоре я согнала улыбку с лица и, приподнявшись на локте, уже серьёзно спросила:
— А что было бы, если бы я все же разделила с тобой кровь? Ты бы смотрел на меня только как на еду?
— Никогда! Это бы лишь окончательно сблизило, открыло нас друг другу, любовь моя, — он говорил, а его руки продолжали ласкать моё тело, раздувая и без того горячие угли страсти. Думать становилось все тяжелее, но я пыталась.
Серебристый свет вновь начал разливаться в моих глазах, и я сказала то, о чем ещё час назад не могла бы и подумать:
— Можешь попробовать.
— Что, прости? — его губы замерли над моей щекой.
— Мою кровь, — как ни странно, мне тоже захотелось разделить с ним что-то. Странные выкрутасы порой вытворяет любовь. — Только чур, не увлекайся, и не забывай, что на оборотней кровь тоже влияет весьма сильно!
Кшати не стал возражать, да я и не ожидала этого. Он лишь шумно выдохнул, дыханье обожгло мне щеку, и мягко, вкрадчиво произнёс:
— Я буду очень аккуратен.
Наши взгляды встретились, и в его глазах было столько всего, что я успела подобрать лишь два слова: любовь и предвкушение. Потом он склонил голову, и его губы коснулись моей шеи, там, где пролегала яремная вена.
