Amor vincit… Он уже слышал эти слова. Тео бросил взгляд на кольцо. В этот миг стекла в нефе задребезжали: с внешней стороны в окно ударилось чье-то тело, брошенное с невиданной силой. Тео вздрогнул и обратился к надписи.
Скорее!
Тео попытался отыскать вокруг хоть что-то наподобие пера или грифеля. Ничего… Тогда он, покривившись, дотронулся пальцем до раны на плече и прочертил кривые буквы.
OMNIA
«Амор винцит омниа» — так говорил Кобзарь. Тео давным-давно знал кодовое слово. Латинский язык, любимый язык Кобзаря. Тео уже тысячу раз слышал эту поговорку от Глашатая, тот все время подсказывал: «Любовь побеждает все». Едва он дочертил букву А, как плитка опустилась вниз и исчезла. Соседние плиты также задвигались, и Теодор вовремя отскочил. Пол перед алтарем раздвигался, и буквально через минуту открылись ступени под землю.
Где-то внизу тускло светились свечи. Теодор покачал головой.
— Не в первый раз!
И храбро ринулся вперед.
Он перескакивал через несколько ступеней, вскрикивая от боли в ноге. Скорее, скорее. Что ждет его внизу? Там, за стенами церкви, все еще продолжается битва. Отступили Охотники? Или все погибли? От мысли, что там Шныряла, Змеевик, Вангели, у Теодора сжало сердце. Он представил мертвенно-бледную Шнырялу, лежащую рядом со Змеевиком.
Нет, нельзя думать об этом.
Вот какая она, Война. Вовсе не те благородные, грациозные рыцари в замке Йонвы. Нет, она мерзкая, страшная, горькая.
Тео преодолел последнюю ступень и выскочил в коридор. Дальше был тупик, в конце которого виднелась дверь. А перед дверью стоял…
Фредерик Фармер.
Светло-русые волосы, кожаная повязка, скрывающая глаз. Черная сутана, блестящий крест на груди. Фредерик Фармер глядел призрачно-лазурным глазом из-под широкополой шляпы на Теодора.
Прошлый Макабр случился сотню лет назад. Юноша же не постарел — нежитель? Правда, двинувшись чуть в сторону, Тео заметил, что тело Фредерика будто бы просвечивает: оно не такое плотное, как человеческое, но и не рассеянно-прозрачное, как у мороя.
Воспоминание…
— Ты… я знаю тебя, — хрипло сказал Тео.
— А я знаю тебя.
Голос Фредерика был спокойный, холодный, от этой прохладцы по коже Теодора скользнули мурашки.
— Я следил за тобой, Теодор Ливиану.
Края губ Фредерика чуть приподнялись. Он неспешно взял белоснежными пальцами крест и принялся задумчиво его крутить.
— Меня зовут Фредерик Луи Фармер, я родился в конце восемнадцатого столетия в Латинской Америке. Мой отец умер от эпидемии холеры, оставив мне в наследство несколько монет, псалтырь и французскую фамилию. У меня был брат-близнец, которого я позже лишился. Знаешь как? — Фредерик устремил хрустально-голубые глаза на Теодора. — Его загрыз нелюдимец.
Фредерик сделал пару шагов по коридору.
— Мне повезло попасть под покровительство церкви. Я знал, что они ищут таких же тварей, что напали на моего брата. Когда мне было восемнадцать, я узнал о Макабре, а дальше… Ты знаешь. Я хотел их уничтожить. Знаешь, что случилось в результате?
— Ты нашел Алтарь?
Юноша остановился перед дверью. Потом резко развернулся. Его глаз сверкнул, точно ледяная молния.
— Я влюбился в нежительницу, Теодор Ливиану. Ту, кого поклялся ненавидеть. Можешь себе представить?
— Послушай… я пришел для того, чтобы… там… Охотники… они…
— Нет, это ты меня послушай, — перебил Фармер. — Послушай внимательно, ведь ты пришел сюда, чтобы открыть дверь. Так? О, да, там, за дверью — она. Любовь. Ты ее увидишь, только переступишь порог.
Почему-то в этих словах Теодору почудилась то ли угроза, то ли загадка.
— Но я думаю, тебе не понравится та правда, которая тебе откроется.
— Что за правда?
Фредерик чуть улыбнулся.
— Ты жестоко поплатишься за то, что открыл Алтарь. За то, что это ты. Нелюдимец. Посмотри на себя. — Фредерик кивнул на грязные руки Тео. — Весь в грязи и крови.
— Там война! — прорычал Теодор. — Неужели ты не понимаешь? Мои друзья гибнут! Мы должны открыть Алтарь прямо сейчас! Отойди с дороги и дай пройти.
Теодор рванулся вперед и обогнул назойливого юношу.
— Тео… — донеслось в спину. — Правда не всегда прекрасна.
— О чем ты?
— Я не желаю тебе зла. Просто ответь мне на один вопрос. На что ты готов, чтобы выпустить в мир Любовь?
— На все.
Фармер сощурил глаз.
— Тогда будь готов: бремя Последнего Возлюбленного тяжело. Любовь даст тебе оружие, чтобы победить нелюдимцев. Но им может владеть лишь тот, чье сердце чисто. Если же оружие использует некто, подобный тебе — тот, кто балансирует на грани добра и зла, — это причинит ему боль. Десяток шагов к Алтарю покажутся тебе вечностью. Пыткой. — Фредерик понизил голос и зашептал: — Каждый шаг будет вырывать у тебя крик. Ты не сможешь ни дышать, не смотреть, ни думать — страшная, ужасающая боль пронзит те места в душе, которые и так болят. А у таких, как ты, они болят сильнее, чем у других. Эта боль, Теодор, может свести тебя с ума. Может даже убить.
