— Но… мы еще когда-нибудь встретимся?
В ее голосе было удивление. Тревога. И надежда.
Кобзарь шагнул к официантке, протянул ей руку. Девушка думала, что ладонь его будет тепла, ведь этот человек сиял, точно солнце в летний день. Почувствовав на коже ледяные пальцы, она вздрогнула. Кобзарь взял ее ладонь в свою и покачал головой. Тяжело вздохнул.
— У тебя чудесные глаза, Марта.
Девушка вспыхнула.
— Откуда вы…
— И кожа. И румянец. И коса. Ты прекрасна, запомни это — кто бы что ни говорил! В мире людей все возможно. Путей тысячи тысяч — ты можешь найти новый. Увидеть мир. Научиться читать, писать. Говорить на десятках языков. Танцевать финскую польку, петь по-английски. Можешь завтракать с королями, а ужинать с крестьянами. Говорить с толпой и даже вести кого-то в бой. Ты — человек. Ты можешь все, и, пока ты жива, для тебя открыта любая дверь. Слышала?
Девушка робко кивнула.
— Он ждет тебя.
Кобзарь улыбнулся.
— Да, но Ионел… Я не думаю, что мы можем…
— Тсс!
Кобзарь приложил палец к губам.
— Amor vincit omnia. Запомни это, моя девочка. Однажды ты поймешь, что я имел в виду.
Кобзарь отпустил руку Марты и спустился по ступеням.
— Но вы так и не ответили. Мы еще увидимся?
Музыкант замер и поднял голову к мерцающим в холодной высоте звездам. Казалось, его охватила небывалая грусть, и у девушки пробежал по коже мороз, когда она вот так слушала тишину и смотрела на силуэт человека в огромной шляпе и с кобзой на фоне всевечной тьмы.
Кобзарь развернулся.
— Конечно. — Он улыбнулся. — Я обещаю.
Зелено-голубые глаза сияли, и лишь затаившаяся в их глубине печаль говорила: все не так просто.
В этом мире просто не бывает.
Он лгал насчет того, что все могут выбирать свой путь. Ведь есть же на свете он. Тот, кому не дали выбора, кого
И ничего не изменить.
Обрадованная девушка поспешила обратно в таверну. Дверь захлопнулась. Кобзарь остался наедине с тьмой — единственным, что сопровождало его на пути в вечность.
«И так будет всегда. Покуда тьма не придет за последним днем…»
Тео Ливиану быстро оглянулся: вдали чернел вход в поместье — высокие ворота, охраняемые людьми Вангели. Тео знал, через них не пробраться. Но он нашел способ, ведь теперь он помнил все. Детство. Дом. И даже тайный путь отсюда — его знал лишь один человек: Кристиан Вангели. Тео пробрался к особняку, нашел тот самый угол, густо поросший плющом. Плети добрались до самой крыши, так плотно сросшись со стеной, что могли выдержать вес человека — по крайней мере Тео на это надеялся. Когда он лазил тут последний раз, ему было десять лет, а с тех пор он явно прибавил в весе.
Тео ухватился за плющ и принялся карабкаться наверх. Если все по-прежнему, он попадет в комнатку, в которой окно не закрывалось на щеколду.
Наконец Тео добрался до окна второго этажа и, повозившись с минуту, приподнял раму. Спальня мэра Вангели должна находиться на этом же этаже, чуть дальше по коридору. Тео выскользнул из комнаты, быстро огляделся и свернул налево. Он узнавал каждый уголок особняка. Вдыхал знакомый запах и пытался сдержать нервную дрожь. Но волна тревоги росла, грозя затопить его трюмы.
Это — его дом.
Тео вовсе не хотелось попасть в ловушку, хоть он и приготовился к худшему. Тео не даст себя в обиду, но все же…
Вдруг в конце коридора показался чей-то силуэт, и Тео застыл, вжавшись в стену. «Скорей! Черная дверь напротив креста!»
Тео скользнул мимо древнего деревянного креста, который, вероятно, когда-то висел в церкви. Вангели повесил его на стену так, чтобы, выходя из спальни, первым делом видеть распятие. Человек — судя по всему, служанка — приближался. Тео рванул ручку, скользнул внутрь и захлопнул за собой дверь, отрезая путь к бегству.
На него смотрел Александру Вангели.
Какое-то мгновение в полутемной комнате, освещаемой одной лишь лампой, висела тишина. Вангели полусидел в кровати, укрытый одеялом. Рука его дернулась к столику, уставленному пузырьками и баночками, но Теодор предостерегающе шикнул.
— Пришел убить меня? — Вангели сузил глаза.
Живот Теодора нехорошо скрутило, казалось, вот-вот вывернет наизнанку. «Чертов Вик! Зачем я пришел?» Видя, что Тео в сомнении топчется на месте, Вангели поправил подушку.
— Как ты пробрался сюда? Дом охраняют мои люди.
Вангели покрутил головой: в доме было тихо. Он догадался, что Тео сюда пробрался сам.
— Молчишь? Тогда второй вопрос: зачем?
А на это у Тео был ответ.
Он нащупал за спиной металлическое кольцо и повернул ключ в замке. Осмотрел комнату: до окна далековато, если что… На стене перед кроватью висела коллекция крестов, а правее — портрет… Тео сглотнул комок. Он едва заставил себя оторвать взгляд от женщины с волнистыми светлыми волосами и мальчика лет десяти… Тео притянул к себе стул и сел.
— Зачем вы сделали это?
Тео знал: Вангели поймет, что он имеет в виду.
