— Неужто проблески ума? Ушам своим не верю… Но вы догадались и хотите пуститься на поиски Любви. Только Алтарь откроет лишь достойный — тот, кто пройдет испытания. Ныне игра другая! Чтобы вступить в нее, отыщите свою собственную масть, а затем угадайте козырь. И — играйте.
Шныряла замотала головой.
— Не нравится мне это!
— Кобзарь говорил нам, что «кости — это потери», — задумчиво проговорила Санда, — а тут: «Обойдешься без потерь». Это не должно быть опасно!
— Ага, как же, — фыркнула Шныряла. — Я уяснила для себя одно: слышишь слово «Макабр» — хватай ноги в руки и беги!
— Впрочем, если вы пройдете испытание, — бодро вклинился красавчик Валет, — мне не придется снова надрывать горло и сбрасывать еще одну звезду! Может, я даже вернусь в Версаль! Ахаха, ну, ладно, ладно… так и быть — открываю проход в Зал Зеркал! Стих запомнили?
Все, кроме Шнырялы, закивали.
— Готовы? Ну, тогда… Да начнется Макабр!
Валет перекинул алебарду на другое плечо и, насвистывая, удалился в глубину зеркала. Тео прищурился и в полумраке разглядел, что Валет спускается по ступеням в какой-то зал, полный прямоугольников и овалов. Он еще напряг зрение. Прямоугольники стали отчетливее — и Тео вдруг понял, что преграда в виде зеркала исчезла. То, что было рамой, превратилось в пустой дверной проем. Тео протер глаза: по ту сторону порога открылся огромный роскошный зал, полный зеркал разных форм. Отражаясь друг в друге, они образовывали сверкающий зеркальный лабиринт.
Валета нигде не было.
Тео шагнул внутрь.
Ветки к этому моменту уже прогорели, но, к счастью, зал наполняло множество свечей. Одни стояли вдоль стен, капая воском на ступени, другие мерцали на рамах. Зал был полутемный и призрачный — неясно, где настоящий огонек, а где лишь отражение. Тео с друзьями спустился по каменным ступеням туда, где блестели миллионы зеркал. Всюду, куда ни брось взгляд, — зеркала, зеркала, зеркала…
Огромные, выше человеческого роста, и совсем крохотные. Пузатые и вытянутые, точно столбы. В золотых рамах, рамах резного дерева, вовсе без них. На некоторых рамах разворачивались сюжеты: вот двое обнялись, сидя под деревом; вот мужчина стоит на коленях, держа девушку за руку; а вот… Тео покосился на Санду — та тоже разглядывала зеркало, но, видимо, еще не дошла до той части, где двое…
«Черт!»
Тео покраснел до самых ушей и шмыгнул вперед.
Они блуждали довольно долго, иногда звали Валета, но мужчина не показывался. Наконец Тео наткнулся на странное зеркало: рама была образована из рук скелетов — костлявые пальцы переплетались между собой и, по-видимому, принадлежали двум усопшим любовникам. «Любовь не может быть опасной!» — вспомнил он свои слова.
Тео сглотнул и поежился.
И вдруг понял, что не слышит шагов друзей. Проход был пуст, как и соседний. Куда все запропастились? Подступила паника, и Тео крикнул:
— Эй!
Эхо, отражаясь от гладких поверхностей, разнеслось по залу, но никто не ответил. Он оказался в бесконечном лабиринте своих отражений. Окружен. Загнан в ловушку с самым пугающим существом на свете.
С собой.
Тео метнулся вправо, побежал влево — пусто.
Никого не было: только он.
Он один.
И в этот момент с зеркалами начало происходить нечто странное.
— Я же говорила, не нравится мне это!!!
Шныряла оскалилась и зарычала. Ноздри девушки раздулись, втягивая затхлый подземный воздух. Только воск, горелый фитиль и пыль. Запахов спутников не было!
— Где вы, черт возьми? Эй?!
Шныряла снова бросилась искать друзей по проходам, но зеркала окружали ее словно войско, выставив блестящие щиты, — и везде отражалась невысокая девчонка с перекошенным личиком, в юбке до пола и переднике, расшитом красно-черными крестами. На плечах — лохматая собачья шкура. Платок сбился, приоткрыв золотисто-рыжие пряди. Шныряла запихнула локоны под ткань, затянула концы платка и вытащила любимые ножи.
— Идиоты! Говорила же, не надо слушать этого напомаженного! И Кобзаря тоже!
— Интересно, насколько горячо сердечко в вашей груди?
Глаза Шнырялы распахнулись во всю ширь. Это был… голос Кобзаря! И она уже слышала от Глашатая эти слова!
Шныряла обернулась вокруг своей оси и рявкнула:
— Где ты прячешься? А ну выходи!
Шныряла сунула голову между зеркальных рам, но, обнаружив пустоту, отскочила и кинулась к противоположному ряду.
— Что для вас любовь, дорогая?
«Любовь…» Сердце быстро-быстро стучало в груди. Сейчас, наедине с собой, Шныряла смутилась. «Дорогая»? Что Кобзарь себе позволяет!
— Итак, любовь для вас — это…
— Бред сивой кобылы!
Второй голос принадлежал ей, Дакиэне Драгош, собственной персоной! Шныряла немного отдышалась и наконец определила, куда идти — где-то там, за стеной зеркальных «щитов», говорили Кобзарь и… она сама?
Девушка вышла в соседний проход и сразу увидела, что здесь не было ни ее двойника, ни Глашатая.
