Джэбе, Диана понимали, что такой арсенал человечества вряд ли применим в космической войне цивилизаций третьего типа, территорией которых является не отдельно взятая планета, но, конечно же, материнская планета, планета колыбели, и даже не звёздная система, а галактика, целая галактика.
Лазерное оружие невероятной мощности, со скоростью света насквозь прошивающее металлы высочайшей прочности, равно и композиты высочайшей прочности. Такое оружие всегда было в арсенале каждого корабля, звездолёта антариан. На всякий случай. Но после трагического инцидента на пустынной планете той громадной, огромно преогромной галактики Космоса, изменилась и доктрина антариан, ибо кардинально изменилась ситуация во Вселенной…
Отныне военные космические корабли, планетолёты с термоядерным водородным двигателем (а когда ж такое было в новейшей истории антарианской цивилизации третьего типа?), всегда черпающим водород прямо из космоса, что и есть аналог вечного двигателя, становились плотным щитом за орбитой планеты Корциден, что явилась последней, самой удалённой планетой от звезды Антариа. И это были, своего рода, пограничники на границе звёздной системы, материнской звёздной системы.
Помимо лазерного оружие другим оружием вооружились космические корабли, планетолёты и на освоенных антарианами экзопланетах огромной Галактики Фирэтан, насчитывающей до пятисот миллиардов звёзд.
Другое оружие называлось, было гравитационным оружием, способным снести с орбиты планету любого размера, что будь на ней жизнь, то за пределами, по времени, многомиллионной, миллиардной привычной траектории орбиты жизнь мгновенно исчезнет, погибнет…
Антарианская цивилизация третьего типа готовилась, цивилизация вооружалась. Века, эпоха блажено безмятежного спокойствия, мирного созидания уходили в прошлое. Ибо на горизонте замаячила война, война с неведомым, таинственным противником, чья мощь была сопоставима…
И пусть враг живёт на расстоянии, исчисленной в миллиарды световых лет. Но это никак не меняет, не повлияет на тревожности. Ибо в эпоху звезлолётов с варп-двигателем громадность, необъятность пространства, просторов Вселенной становилась весьма, весьма условной.
И потому антарианская цивилизация третьего типа вооружалась, переведя, нет, не всю экономику, не всю промышленность на путь милитаризации, но многие наноаппликаторы, что были переведены на так называемые рельсы милитаризации, для производства, создания оружий невиданной технической мощи. А звездолёты с варп-двигателем отныне застыли наизготовку, а то и сновали по всей Галактике Фирэтан, ибо и были объявлены все звёзды, все экзопланеты, все астероиды, каждая звёздная пыль собственностью цивилизации антариан. Ибо интуиция и разум, интеллект антариан, вдобавок и интеллект разумных роботов, компьютерных, транспьютерных систем предугадывали, предчувствовали вот этот самый трепет, колыхание, дыхание войны, космической войны, войны над бездной.
6
Море, светло синее море плескалось тихо перед ним, широко, далёким горизонтом смыкалось с ясно лазурным небом. Берег, прибрежная полоса перед ним, то был пустынный пляж, да зато какой. Искристо белый, мягкий песок, как на берегах Флориды, обдавал некой райской идиллией в этакой цветности ль, антуражем перелива ярких красок, обворожительно маня, а ж, с разбегу окунуться в тёплые воды синего моря. И купаться, окунаться, нырять до глубин, плескаться в волнах, а затем на берегу долго, долго негой возлежать на мягко белом песке под тёпло ласкающими лучами светло золотистого солнца в зените. Но мог ли он так сразу…
Да, он попал в совершенно иное время года, вот так из пасмурного промозглого осеннего дня и обратно в лето, и, кажется в лето другого климата, вроде субтропического. От его убогого девятиклассного образования в памяти, однако, отложились различия климатов, и потому понимал, что далёк этот климат от сибирского. И это море, не родной Байкал перед ним.
Долго ли, стоя рядом с красавицей, любовался он представленной идиллией, как заметил, увидел, как от далёкого горизонта, по мере приближения, увеличиваясь от небольшой, невысокой точки до размеров силуэта человека, шёл по волнам ещё один в этой идиллии. Ещё секунды и он с радостью в душе признал в этом человеке того самого спасителя, того самого невероятно сильного мастера единоборств. И готов он выразить благодарность…
– Здравствуй, юноша. Пока не знаю твоего имени… – говорил этот человек, крепко пожимая руку в приветствии искреннем, в котором было столько уважения к нему, каковое прежде он никогда не испытывал.
– Баир, меня зовут Баир, – тихо смущённо представился он в приливе нахлынувшего чувства благодарности к этому человеку, от которого исходила сила, невероятная сила, но и благородство, доброта, что также ощутил от тона голоса его.
