Мой друг Дима, друг зоофилов, олигархов и оранжевой революции, однажды рассказывал мне про чучельный лес. Там, в чучельном лесу, пожизненно живут юные максималисты. Чтобы соблюдать баланс времени, деревья в чучельном лесу неимоверно старые: со стволами в четыре обхвата, огромными грибами, покрывающими кору и жухлыми листьями, которые уже не синтезируют хлорофилл. Птицы там летают низко и донельзя медленно, вопреки законам аэродинамики, они практически не шевелят крыльями. Основной закон чучельного леса - там можно ходить везде. Дополнительный - в чудесном безопасном и прекрасном лесу остаются только до тех пор, пока в глубине души есть хоть небольшое сомнение в том, что наша планета не факинг ап плэйс (то есть, пока ты веришь, что наш мир - не плохое место). Но когда появляются такие сомнения, ты должен уйти из леса, как из рая. Вероятно, причина чучельного леса заключается в том, что наши астральные сущности шлепаются вниз с божественного теннисного корта неравномерно - некоторые упали на землю жутко давно, а какие-то еще не успели привыкнуть к местным ужасам.
Я уже на самом краю.
- Я не с вашей планеты, - сказала Рената.
- Кто б спорил, - ответила я.
По традициям фильмов о марсианах, которых сдают психиатрам, в этом кадре я должна возмущенно вскочить и покрутить у виска. Но зачем обижать человека? Мне больше нравятся фильмы, где главному герою доверяют, пусть не с момента титров. Как Том Круз Дастину Хофману, который по четвергам привык питаться рыбными палочками и мог подсчитать просыпавшиеся зубочистки на лету.
- Хочешь хурму? - спросила я и вспомнила, что холодильник у меня до обморока пуст.
- Ты не понимаешь! - сказала Рената.
Все правильно. Давай, объясни, что через 40 дней начнется зима, и ты прилетела всех нас спасти.
- Через шесть недель…
«Началось», - подумала я. Мне стало досадно. Я все-таки вскочила с дивана.
- Послушай, почему бы тебе сразу не выложить все? - с оттенком тихого раздражения предложила я, - давай, объясни нам большой секрет: почему мы не живем как хотим, где прячется душка Бен Ладен, и почему корреспонденты ВВС до сих пор не могут заказать ему отравленный гамбургер.
- Там свинина.
Ее голос немного дрожал, но в словах была логика. Мне стало невыносимо жаль мою чокнутую. Красота спасет мир, однако. Если бы нашелся умный пластический доктор, я бы заказала себе такую же форму губ. Рената встала и подошла к окну. Она отхлебнула кофе и поставила чашку на подоконник.
- Тебе нравился этот плакат, верно?
Я заинтересовалась. Как часто говорил про себя мой ангел, открывая на компе зеленый пасьянс: меня не проблема развеселить.
- Какой плакат? - спросила я, вставая на цыпочки и заглядывая Ренате через плечо. В смысле роста, она - Том Круз, а я - ее больной аутизмом братец (которого играл Дастин Хофман).
За окном над дорогой висел тронутый дождем баннер «здесь должна быть ваша реклама». Я закатила глаза. Мне отчаянно недоставало моего бойфренда.
- Рената, пойдем спать!
Может… показать ее врачу? - ненароком подумала я.
Арт-директор лечил акне. На столе у него стояло несколько банок медицинского вида. На столе у главного лежал гелевый имплант.
- Что это?
- А вот это, - главный взял бесформенную лепешку в ладонь, - вставляют в грудь.
Его объяснение почему-то звучало с упреком. Раньше я думала, что это должно выглядеть обычными сиськами.
- Твоя температура прошла? - спросил главный. Вопрос почему-то звучал с вызовом.
- Нет, - ответила я.
Главный швырнул на стол гелевую лепешку.
- Наверное, навставляла себе чего-нибудь, - голосом, каким он обычно шутит, воскликнул он, - не приживается!
Арт-директор хихикнул.
- Я проверюсь, - почесав лоб, ответила я, - в прошлом месяце журнал Киноман писал, что специалисты ЦРУ могут вставить тебе даже идею о том, что Властелин Колец получил Оскара.
В курилке мне сказали, что главный катит на меня бочку за регулярные выходные…
Наступила суббота. Мы с Ренатой пообедали вызванной пиццей и устроились в большой комнате. Рената положила на колени альбом и начала рисовать пастелью. Я подсела рядом и стала разглядывать рисунки. По кирпичной мостовой, нарисованной на листе, бежали люди. За высотками в черном небе светило белое солнце. Я спросила Ренату, как ребенка:
- А почему у тебя дорога красная?
Она подняла удивленное лицо:
- Это площадь.
На другом листе были изображены кошки, много одинаковых кошек в длинном каменном зале. Они, кажется, закапывали свои проделки в какие-то мохнатые коврики, причем так старались, что коврики приняли форму уже почти правильных шариков.
- А это что? - я ткнула пальцем в эту картинку.
Рената склонила голову, как бы оценивая свое мастерство.
- Это, когда ты не выполняешь работу, тебя мучает чувство вины.
Я понимающе кивнула. Похоже.
Если моя сумасшедшая - гений… Я начала быстро продумывать маркетинговые ходы по раскрутке.
- И тогда, тебе положено провести несколько лет в злачном месте, - продолжила Рената про рисунок, - где кошки скребут.
Я сглотнула.
