Мы опять свернули направо и уже через двести метров угодили в тупик. Тупиком оказался небольшой зал с каменными стенами и каменным потолком. Вдоль стен в несколько рядов стояли большие пластиковые контейнеры с эмблемами ВКС Альянса.
– Сухие пайки, – пояснил Дэйв. – Гуманитарная помощь времен изоляции, должно быть.
– Почему они до сих пор здесь?
– Надо же где-то складировать мусор, – пожал плечами он. – А жрать это можно только в военное время, и то не в первые дни. Пищевая ценность огромная, срок хранения бесконечный, но вкус совершенно отвратный.
– А я бы не отказалась перекусить, – созналась Кира.
– В морге нас всех накормят, – обнадежил Дэйв.
Мы вернулись к развилке и на этот раз выбрали крайний левый проход. А потом снова правый. А потом… В общем, скоро мы уже не представляли, где находимся, как сюда попали и куда нам теперь идти.
Чистый «Doom». Так же темно, так же узкие коридоры, так же вокруг одни враги и совершенно непонятно, что делать дальше. Умные люди в таких местах сохраняются.
Но это в играх. В реальной жизни умные люди в такие места и не попадают.
– Раз, два, три, – произнес голос генерала Визерса в динамиках моего шлема. – Проверка связи. Как меня слышно?
Просматриваемая часть коридора была пуста. Сканеры движения скафандров не показывали в пределах наблюдения никакой активности, кроме нашей.
Я поднес палец к губам, призывая моих спутников молчать.
– Не валяйте дурака, я знаю, что вы меня слышите, – сказал Визерс. – Эту частоту сообщил нам полковник Риттер, которого мы встретили на берегу. Кстати, он жив, и ему сейчас оказывают экстренную медицинскую помощь, если вам интересно. И вас я тоже не намерен убивать, если вам все еще интересно. И если вы оставите мне выбор.
Дэйв покачал головой.
– Алекс, – позвал Визерс. – Я знаю, что ты там, и я рад, что ты до сих пор жив. Признаться честно, я несколько удивлен этой нашей встрече, но уже начинаю думать, что это нормально. У тебя редкий талант всегда оказываться там, где происходит самое интересное.
Дэйв несколькими жестами весьма доходчиво объяснил, что не собирается слушать всю эту чушь и намерен продолжить движение. Я пошел за ним.
– Я знаю, где вы сейчас, – сообщил Визерс. – Все эти коридоры напичканы моими датчиками. Неужели ты все еще думаешь, что меня можно захватить врасплох?
Мы вышли к очередной развилке.
– Сверните налево, – посоветовал Визерс, и Дэйв тут же решительно зашагал по правому ответвлению. Очень по-взрослому.
Поразмыслив секунды три, я пришел к мысли, что выбор направления сейчас не имеет никакого значения, и последовал за ним. Теперь замыкающей стала Кира.
Самое обидное, это когда игра еще не закончена, а ты уже понимаешь, что проиграл. Скажем, сел за одну доску с гроссмейстером, он в первые двадцать ходов ликвидировал твои ключевые фигуры, а теперь почему-то не торопится ставить мат, издеваясь над тобой и растягивая свое удовольствие. Выставляя тебя на посмешище, свысока наблюдая за твоими потугами. Единственное, что остается делать в такой ситуации, – это пытаться сохранить лицо. Делать хорошую мину при плохой игре. Что ж, игра у нас сложилась так, что хуже уже некуда.
– Есть время играть в ковбоев и строить из себя героев, – сообщил Визерс, как будто прочитал мои мысли. – А есть время проявить благоразумие. Неужели ты не понимаешь, что эту партию уже не спасти?
– Откуда мне знать, что ты опять не врешь? – поинтересовался я. – Может быть, ты просто заговариваешь мне зубы, отвлекая внимание.
– Отвлекая твое внимание? От чего? – расхохотался Визерс. – У меня тут два десятка готовых к бою десантников только и ждут команды. Не то чтобы им хотелось отомстить за парней, которых вы положили на берегу, но… Если дойдет до силового контакта, то я ничего не смогу тебе гарантировать. Хотя мне бы крайне не хотелось тебя потерять. И капитана Штирнер тоже не хотелось бы потерять. Что же до вашего третьего друга, тут у меня особых предпочтений нет. Но вы все можете остаться в живых, если проявите благоразумие.
– Надолго ли?
– Я стараюсь формировать будущее, но я не вижу всех подробностей даже своей жизни, – сообщил он.
– У тебя ничего не вышло?
– В каком смысле? – удивился он.
– Твой эксперимент по созданию гиперпространственного вихря провалился? Ты понял, что не сможешь это сделать?
– Да с чего ты взял?
– Если бы ты думал, что у тебя все получится, то о каких гарантиях сохранения жизни ты говоришь? – поинтересовался я. – Ведь тогда эта планета погибнет. Или ты каким-то образом собираешься уйти из системы, не используя гипердвигатель?
– Совершенно верно, собираюсь.
– Но как?
– Старым добрым способом. На релятивистских скоростях.
– Безумие! – фыркнула Кира. – Если даже так, вихрь все равно достанет стержни Хеклера, и движок пойдет вразнос.
– Вовсе нет, – ответил Визерс. – Точнее, оно было бы именно так, но у меня есть крейсер, и я уже демонтировал с него устройство гипердрайва.
– Хороший вариант, – одобрила Кира. – Умереть от старости на корабле посреди открытого пространства. На релятивистских скоростях полет до ближайшей звездной системы займет века.
