Транспортная полиция – оценил Кобылин, наблюдая за тем, как следом за толстяком из двери вывалился тощий чернявый коротышка – в такой же форме, но в кепке с козырьком вместо фуражки.
-Так, - грозно протянул толстяк, нависая над Кобылиным. – Это что у нас такое?
В тамбуре было шумно, ему приходилось почти кричать, но Алексей видел по складкам на шее и по спокойным глазам – конфликтовать полицейский не собирался. Настроение у него хорошее, хоть и подпорчено тем, что пришлось отправиться в путь по вагонам, для галочки выполняя обход.
-Пассажир! – бодро отрапортовал Кобылин, вскидывая небритое лицо и выдавая улыбку до ушей. – Турист!
-Турист? – чернявый напарник подошел ближе. – А документы у туриста есть?
-Конечно! – крикнул в ответ Кобылин, улыбаясь светло и радостно, как весеннее солнышко. – Вот паспорт. А билета нет, сразу сознаюсь, виноват! Нету билетов, вот ей богу, в кассе нет. А мне своих надо догнать, в Речинске ждут, отстаю я, вот на следующей сойду и сразу к своим!
Толстяк в фуражке принял из рук Кобылина паспорт в весьма потертой кожаной обложке. Помятый, замызганный, - как и полагается паспорту путешественника. Раскрыл его, медленно расправил страницу.
-Москва? – удивился он. – И чо ты тут делаешь, турист?
-Слет у нас, - бодро отозвался Кобылин и его память услужливо подсунула события последних дней, раскрыв дневник воспоминаний на нужной странице. – Верней, у местных слет песенников, в Листовке! А я с ребятами завернул по старой памяти…
Чернявый, присматривавшийся к рюкзаку Кобылина, глянул на напарника. Тот задумчиво рассматривал улыбавшегося охотника. Коротышка ткнул шнурованным ботинком рюкзак.
-А там что? – спросил он. – Наркотики, оружие…
-Рыба, - довольным тоном объявил Кобылин и принялся расшнуровывать ворот рюкзака. – Ребята у вас тут рыба офигенная, не мог удержаться.
На свет появилась огромная гроздь воблы, заранее припасенная охотником. Пахнуло так, что коротышка в кепке попятился.
-Хотите рыбки? – радостно осведомился Кобылин. – Угощаю! А то рыбы полно, а запить нечем…
-Нечем, – повторил толстяк, автоматически принюхиваясь. – А пиво?
-Нету пива, - печально отозвался Кобылин. – Нету денег – нету пива. Деньги у корешей. И гитара… О! Ребята, у вас гитары нет? Может, видели в соседнем вагоне у кого-то? Я новую песню придумал, надо срочно наиграть, пока не забыл. Хотите спою?
-Нет, - резко отозвался толстяк. – Никаких песен. Хватит. И это. Нарушаете, значит, гражданин.
-Я же не со зла, - умоляюще протянул Кобылин, прижимая руку к груди. – Мужики, мне б только до следующей станции добраться. Места тут сами знаете, какие, с транспортом не очень.
Толстяк многозначительно шмыгнул носом, глянул в раскрытый паспорт, потом на Кобылина. Потом показал паспорт напарнику.
-Гля, - сказал он. – Похож? Мутная фотка. Тут нормальный, а этот на узбека похож.
-Не похож, - уверенно отозвался чернявый. – Точно не узбек. У меня дед узбек, я знаю.
-Узбек? – поразился толстяк. – Ты же говорил – грузин. Когда мы чачу пили!
-Один узбек, другой грузин, - тотчас подтвердил коротышка. – Стопудов.
-А ты тогда кто?
-А я хохол.
-Ты не хохол, а писдабол, - возмутился толстяк. – Врешь, как дышишь! Давай, двигай жопой, пока эти уроды не разнесли ресторан!
Вспомнив о Кобылине, толстяк повернулся к нему, протянул паспорт. Глядя в лицо улыбающемуся охотнику, полицейский сердито засопел, замялся. Потом погрозил толстым пальцем, похожим на сардельку.
-На следующей, - сказал он. – Чтоб когда обратно пойдем тут и духу… Этого рыбьего тут не было.
-Все так и сделаю, - совершенно искренне пообещал Кобылин, пряча потертый паспорт в карман. – И рыбу заберу.
Дверь, ведущая в вагон, распахнулась и в тамбур заглянула проводница. Увидев полицию, всплеснула руками. Толстяк тут же ухватил напарника за рукав и потянул за собой. Чудом протиснувшись мимо проводницы, оба в мгновение ока скрылись в вагоне. Та задержалась, округлила глаза, грозно глянула на охотника и погрозила ему хрупким кулаком. Кобылин широко улыбнулся в ответ и показал ей большой палец. Мол, все отлично. Проводница недоверчиво покачала головой, скрылась в вагоне и захлопнула за собой дверь.
Кобылин медленно засунул связку соленой рыбы в мешок. Подтянул его поближе к себе, обнял колени руками. Улыбка сползла с его лица, веселые морщинки вокруг глаз разгладились. Нос вытянулся, заострился, глаза потухли, превратившись в безжизненные куски мутного стекла. С равнодушным видом Алексей уставился на стену тамбура. Потом поднял руку к груди, расстегнул ворот. Сжал кулак, стиснул зубы.
-Линда, - выдохнул он и словно проснулся.
Рывком поднялся на ноги, приник к стеклу и острым взглядом окинул лес, проносившийся за окном. На следующей? Сойдет. Следом должен идти скорый. Как-нибудь договоримся.
На его белых сухих губах появилась кривая ухмылка, больше напоминавшая оскал. Еще поборемся. Потрепыхаемся немножко, пока есть силы – из чистого упрямства. Да, когда-нибудь силы кончатся. Когда-нибудь.
Но не сегодня.
***
***
