— Потому что достижения одного мира применимы в другом, — просто сказала Ада. — И эти достижения — в первую очередь, опыт истории, — учат нас, что именно те, кто производит разные блага, и составляют основу существования цивилизации. Нет станет их — не станет ничего. Конечно, их легко принудить работать под угрозой наказаний, смерти, нищеты… но долго это не продлится. Ни одну верёвку нельзя растягивать до бесконечности: когда она порвётся — а она всегда рвётся, — те, кто тянул её за конец, упадут.
— А при чём тут Андзола?
— Это одна из самых богатых стран мира, богатых в первую очередь промышленностью. Значит, в ней очень, очень много людей, прямо занятых в производстве. В движении истории они рано или поздно станут основной силой. Страна, которая даст им это сделать, совершит огромный рывок вперёд, навсегда обогнав тех, кто откажется от этого пути. Так уже было.
Ада помолчала, воспоминания легли на лицо суровой тенью:
— Но было и по-другому: задавив и уничтожив эту силу, целые планеты подписывали себе смертный приговор. Больше некому было двигать их вперёд, и они рушились. Колесо, которое останавливается, падает. Механика вам знакома… я надеюсь?
Женщина вздохнула, провела по лицу ладонями, и Орсо снова вспомнил, что за сегодняшний день она, видимо, чудовищно устала.
— Если Андзолу вынудят ввязаться в войну, все её богатства канут в эту войну, как в бездонный колодец. Кроме того, воюющая страна должна увеличить численность армии, а за чей счёт? Сёла и города опустеют — под ружьё погонят всех, кто до этого работал на производстве, всё равно чего. — Она прикрыла глаза и произнесла, словно вынула из памяти, открыв нужную страницу на закладке:
— А крысы, как обычно, отсидятся по норам, — закончила она с неожиданной яростью.
Орсо молчал, не решаясь задать вопрос, который рвался наружу, потом всё же осмелел:
— Вы… расскажете о своей… о своём доме?
— Это трудно, — покачала головой Ада. — Трудно подбирать слова, которые бы не врали и при этом были понятны… Но я попытаюсь. Не сейчас. Сейчас у нас более важная задача: гонец привёз мне письмо от друга, который следит за приготовлениями к войне. Они идут, хотя не там, где ожидалось. Сведения надёжны, но дались дорогой ценой. Впрочем, настоящей цены мы ещё не знаем…
— Что я могу сделать? — выпалил Орсо ещё прежде, чем успел задуматься. Впрочем, задумавшись, он понял, что взять свои слова назад не хочется совершенно.
Ада изучающе поглядела на воспитанника, в задумчивости постучала пальцами по столешнице, словно по клавишам рояля:
— Когда гонец придёт в себя, вам надо будет вывезти его из столицы — ему нельзя здесь долго находиться. Да он и сам не останется, вольнолюбивая натура… Уезжать надо подальше, подойдёт любой город на севере — зиналов там много, укрыться легко.
— От кого укрыться?
— Точно не знаю, но возможно, что его выследили и запомнили. Как и что делать на месте — он придумает лучше, ваше дело — вывезти его отсюда тихо, быстро, незаметно. Справитесь… я надеюсь? — Опекунша ещё раз пристально посмотрела на Орсо.
— Думаю, да, — пожал плечами воспитанник. Возможно, он и погорячился, но лучше ошибиться, делая что-нибудь, чем не делать ничего.
Ада оперлась о стол, поднялась, снова размяла руки — ладонь к ладони:
— Надо бы присмотреть за ним до утра. Если я всё сделала правильно, спать будет, как сурок, но бес его знает…
— Я присмотрю, — решительно заявил Орсо и подал женщине руку. — А вы пойдёте спать в мою комнату, и всякого, кто попробует вас разбудить, я задушу.
— Душить-то зачем? — усмехнулась Ада, послушно следуя за воспитанником на второй этаж.
— Чтобы тихо, — со зверским выражением лица пояснил Орсо.
В спальне Ады было уже совсем темно, но юноша помнил расположение мебели — достаточно, чтобы ни на что не налететь сослепу. Кресло всё там же, у кровати, столик сдвинут к окну, свалить его опасности нет… Ковёр очень удачно глушил звуки шагов; Орсо подкрался к кровати, прислушался — невезучий гонец вроде бы действительно спал. Ну и отлично, а если что пойдёт не так — поможет привычка просыпаться от каждого шороха. Старый отцовский дом умел разнообразить ночь удивительными звуками… Орсо развязал ворот рубашки, осторожно, чтобы ничем не скрипнуть, устроился в кресле и мгновенно уснул сам.
Пик-пик! Пик-пик! Тум-тум-тум! Пик-пик!
К бесам, рано же ещё! А, нет, не рано, светает… Орсо привычно потянулся — руки наткнулись на резную высокую спинку кресла. Он что, заснул в гостиной? Нет, шторы голубые, плотные, а за ними — наглый снегирь долбит клювом в окно и пищит. Клюв как долото!
— Брысь! — сказал Орсо. Снегирь не обратил внимания и продолжил расклёвывать раму, зато рядом кто-то зашевелился и вздохнул.
