На самом деле у него был и ещё некоторый расчёт, но делиться им казалось рискованно даже с самыми доверенными людьми. Нынешняя война Айсизи так же невыгодна, как и Андзоле: удержать захваченные территории республика не сможет, расходы уже сейчас несёт огромные, особенно на флот, а когда в этих условиях зашатается верховная власть — а она зашатается непременно… Президент в республике сидит в президентском кресле намного менее крепко, чем король на троне! Президента и сместить недолго, на этот счёт есть особые законные процедуры. Ну а что Джакомо Четвёртый для Андзолы не король, понятно уже и ежу. Кто готов сменить нынешнюю власть в обеих странах — ему, Орсо, уже тоже ясно, он их видел и слышал лично.
В таких условиях народ Айсизи многое теряет! Там уже давно аристократов потеснили от власти, титулы сохраняются только в семейных архивах, у бывших дворян нет никаких привилегий. Тот же генерал Рохас, как рассказали зиналы, происходит «из простых» — горожанин, сын письмоводителя в какой-то заштатной дыре. Адмирал, осадивший Кобалью с моря, правда, «из старых» — аристократ, но службу начинал матросом. Если к власти подберутся изменники и их руководители — «братья», айсизские аристократы, возможно, и получат назад часть своей власти (хотя вряд ли так уж много), но буржуа и рабочие потеряют всё. Права, перспективы, деньги — всё это снова станет только «для тех, кому положено», «брат» Мауро сказал это открыто.
Элиты много не бывает, так за что же айсизский солдат должен воевать и ради чего айсизский рабочий должен гнуть горб в дополнительные смены? А за что фермер или арендатор должен платить втрое выросший продовольственный налог — ради того, чтобы снова посадить себе на шею дворянина? И ведь это не тот дворянин из древней истории, который строг, но справедлив, кто держит себя с крестьянами как отец с чадами, кто защищает крестьянина от посягательств соседей и дарит ему на свадьбу вышитую рубаху. Нет, патриархальные буколические времена не вернутся! Придёт клещ-кровопийца и, не спрашивая и не думая о законе, заберёт всё. У него один закон — «я хочу». Фермеров можно сколько угодно обзывать неграмотными скотами, но такие вот желудочные соображения они вполне понимают…
Ада говорила: правители не верят, что армия, которую они вооружили, способна повернуть оружие против них самих. Это единственное, во что они не могут поверить до конца, пока штык не упрётся им в горло. Значит, это единственный шанс и здесь, в Андзоле, и — да! — в Айсизи. Повернуть штыки в правильную сторону должны обе армии.
Вестовой, пригибаясь под низко стелющимися ветвями ольхи, пробрался к Орсо, по дороге всё же стряхнул себе за шиворот ливень росы с листьев и тихо взвыл. Орсо встал, ожидая доклада.
— Третий пост слышит на дороге свару, — доложил Полидоро, склонный к некоторым стилистическим парадоксам в речи. То ли от неграмотности, то ли нарочно, Орсо пока так и не разобрался.
— Точнее? — за такие доклады впредь надо бы взыскивать… да что возьмёшь с этого городского жулика!
— Айсизцы ругаются, а чего, почему — непонятно. Много их там, наверно, сотня.
— Откуда известно, что сотня?
— А там один командовал: «Сотня, стой!»
Началось в деревне утро, ругнулся про себя партизанский командир. Сотнями в республиканской армии считают лёгкую конницу и улан. Отчего-то прижилось это устарелое название, хотя в нынешнем кавалерийском эскадроне любого рода бойцов не сто. Вылететь из урочища да сразу на конный отряд — прямо ничего лучше не придумаешь…
— Они ещё там?
— Были там, когда я уходил, — пожал плечами Полидоро и почесал ногу о ногу.
— Веди! — Орсо отряхнул с волос накапавшую с ольхи росу (течёт холодное за шиворот, бррр), проверил, что пистолет никуда за ночь не делся, и полез под ветвями следом за вестовым к третьему посту. Вестовой явственно удивился — для чего командиру понадобилось самолично часовых проверять? Но на своё счастье, удивление удержал при себе, иначе Орсо, пожалуй, всё же дал бы по уху субординации ради.
— …И где таких дерзких делают? Которые старших по званию учат… — голос был барственный, привыкший командовать, но слегка осипший на сыром утреннем холодке.
— Учить вас, гражданин капитан, мне ни к чему, но приказы положено выполнять, они у нас с вами одинаковые, — парировал молодой голос, низкий и звучный. И в самом деле дерзкий.
Свара действительно была что надо, из придорожной канавы всё слышно на славу! Манеры у айсизского офицерства изысканны дальше некуда: орут благим матом друг на друга посреди дороги и солдат не стесняются. Совсем дисциплина позабыта? Что ж, это Орсо на руку, путь чешут языками, а мы послушаем.
— Нет, ну ты посмотри, какая наглая сопля! Дай-ка, Хуан, я ему разок… — взвыл первый спорщик.
— Сто-ять! — рявкнул третий, настоящая полковая труба. — Покуда мы на задании, я вам, гражданин, не Хуан, а командир. Но и вы, мой мальчик, что-то зарываетесь, не рано ли?
— Выполнить приказ генерала? — уточнил молодой.
