И тут произошло что–то непонятное: из самолётика повалил дым, а вокруг забегали разные люди в форме «Аэрофлота». Зера, почувствовав, как напряглась папина рука, отцепила свою ладошку, схватив Винни поудобнее.
— Что это, папа? — испуганно спросила Люция, но отец не успел ответить. Раздался страшный взрыв — это мамин самолёт, коснувшись земли, превратился в одно мгновение в огромный столб дыма и пламени, из которого во все стороны летели какие–то железяки.
Зера с ужасом видела, как папа, их большой и спокойный папа, неловко держась за левый бок, бежит по лётному полю и кричит почему–то тонким, высоким голосом…
— Он так и не женился потом, — сказала Зера и отглотнула вина, — конечно, у него были женщины, но его семьёй были только мы с сестрой. Винни я закопала в саду, мне показалось, что он погиб вместе с мамой. И с тех пор я никогда не праздную свой день рождения, — заключила она, глядя не на Гошу, а куда–то в сторону, на зелёную табличку «Выход».
— Бедная моя, — Гоша поднёс её руку к губам и поцеловал каждый пальчик по отдельности. А мизинец — даже два раза.
— Теперь ты понимаешь, почему он так трясётся надо мной?
Гоша кивнул:
— Но ведь замуж тебе всё равно когда–нибудь надо выходить?
— Да, этого он хочет. Но чтобы мужем был мусульманин.
— А если мы скажем, что мой прадед был татарином?
— А что — был?
— Понятия не имею, — признался Гоша.
— Нет уж, — вздохнула Зера, — тогда лучше не врать.
Самое удивительное произошло, когда самолёт произвёл посадку в Уфе. Зера мгновенно успокоилась. Будто единственной причиной её волнений был страх полёта.
Пока самолёт заруливал на стоянку, она позвонила отцу:
— Папа, здравствуй, я дома, в Уфе. Извини, что не предупредила… Да–да, всё в порядке, но я не одна… Со мной мой друг… Нет, машины не надо, на такси быстрее доберёмся… До скорого!
— Что он сказал на друга? — поинтересовался Гоша.
— Промолчал… Ох, Гоша, не завидую я тебе! — негромко рассмеялась Зера, но видно было, что сейчас ей совсем не до смеха. И добавила: — Он будет ждать нас в городской квартире.
Ирек Нурисламович ждал их в своём кабинете. Что опять же ничего хорошего не предвещало. Иначе они расположились бы в гостиной.
Правда, руку Гоше Сафин протянул. Что в некотором смысле было моментом положительным.
— Учитесь вместе?
— Нет, я уже закончил. Мехмат МГУ, — Гоша понимал, что отвечать нужно чётко и немногословно — к вальяжной беседе Ирек Нурисламович был явно не расположен.
— Чем занимаетесь, если не секрет?
— У нас свой бизнес. Завод, две газеты, ну и прочее, — сказал Гоша, сам не вполне понимая, что означает это загадочное «прочее». Волнуюсь, однако, — подумал он.
— Что же вас, Георгий Валентинович привело в наши края? Бизнес? Да вы присаживайтесь, присаживайтесь.
— Вовсе нет. Интересы нашего бизнеса пока так далеко не распространяются.
— А это вы зря, молодой человек. У нас прекрасные перспективы для развития любого бизнеса. Милости просим, — Сафин смотрел на Гошу цепким оценивающим взглядом. Будто на работу принимал.
Зера напряжённо молчала, переводя взгляд с Гоши на отца.
Гоша понимал, что разговор начинает принимать затяжной позиционный характер, и решил взять инициативу в свои руки.
Он поднялся из кресла, одёрнул пиджак:
— Уважаемый Ирек Нурисламович! Я надеюсь, что у нас ещё будет время и место поговорить о перспективах развития моего бизнеса. Сейчас мы, — Гоша подчеркнул это многозначительное «мы», — приехали не за этим. Я, честно говоря, не знаю, как всё происходит в рамках вашей национальной традиции. Не буду лукавить. Я хотел бы просить у вас руки вашей дочери, Зеры!
— В нашей национальной традиции, как вы изволили выразиться, молодой человек, такие предложения делают по крайней мере в отсутствие…
— Папа…
— Ну, я же говорил! — Сафин сделал в сторону дочери жест, явно означающий, что она здесь третья лишняя.
— Папа, это, между прочим, меня больше всех касается.
— Ладно, — Ирек прошёлся по просторному кабинету туда–сюда. И, наконец, спросил, обращаясь к Гоше:
— Ну, и что по–вашему я должен ответить?
— Согласиться, — с почти искренним простодушием подсказал Гоша.
— Я говорю — нет. И объясню, почему. Во–первых, насколько я понимаю, вы не так долго знакомы. Во–вторых, я вас совсем не знаю. В-третьих… — Сафин, привыкший всё раскладывать по полочкам, вдруг почувствовал, что сейчас у него это как–то не получается. И чтобы хоть что–то добавить, он сказал, не слишком, впрочем уверенно: — Ну, и национальные традиции играют не последнюю роль. Надеюсь, вы меня правильно понимаете, молодой человек, — его голос вновь обрёл уверенность.
Повисло напряжённое молчание. Гоша с Зерой переглянулись — в первый раз за время всего разговора.
— Так что я повторяю: я категорически против столь скоропалительного брака.
— Я вас хорошо понимаю, Ирек Нурисламович. Однако мне представляется, что в сложившейся ситуации мы с вами просто обязаны спросить мнение Зеры.
— Папа, я тебя редко о чём–то прошу, — начала Зера, но Сафин перебил её:
— Я сказал — нет! И мама бы этого не одобрила…
