Главное — Зера позвонила. Вот так, без него, и вышла замуж. Был бы жив её дед, не сносить бы Иреку головы. Да и самой Зере. А уж тем более Георгию Валентиновичу. Хороший парень, — в который раз подумал Сафин. Ну и что, что не татарин? Велика важность! Вон и у брата дочка вышла и вовсе за хохла, и ничего, живут, уже троих воспитывают. А родственники перетопчутся. Вот справим в следующие выходные свадьбу по всем правилам, все и шептаться разучатся! За этим парнем Зера — как за каменной стеной. Не то что Люция с её во всех отношениях «правильным» Эмилем. Правда, Нурчиком порадовали. Теперь очередь за Зерой.
Ирек Нурисламович поднялся из–за стола и по длинному коридору направился в кабинет. Он включил свет и, несколько раз пройдя из угла в угол, остановился у тёмного окна.
В оптическом прицеле прорисовалась человеческая фигура. Всё было видно столь отчётливо, что без труда можно было прочитать название фирмы, вышитое на кармане спортивной куртки Сафина: «Adidas».
Помедлив две секунды, человек положил палец на курок. Матово блеснул серебряный перстень на правом безымянном пальце.
Точно направленная граната разнесла в пыль бронированное стекло в третьем от угла окне на третьем этаже. И взорвалась уже в кабинете.
От Ирека Сафина не осталось ничего. Только воспоминания.
Совместной жизни и общего хозяйства не было. И это устраивало обоих. Хотя Лёву и обижало немного, что Виолетта так и не снизошла до того, чтобы заглянуть к нему в гости. А ведь от её Патриарших до его Большой Бронной, где он купил небольшую, но классную квартиру, даже пешком было ходу минут десять.
Всё равно Виолетта была главной. Старшей. И вовсе не в смысле возраста. Она по привычке руководила. И Лёвке пришлось с этим смириться.
Обычно они встречались где–нибудь «в городе» — именно так выражалась Виолетта. По «городу» передвигались исключительно на её машине. Виолетта водила здорово, да и возможности её спортивного БМВ не шли ни в какое сравнение с его несколько устаревшей зелёной «маздой».
Ездили по разным ночным клубам. В основном по закрытым для обычного народонаселения. Благодаря Виолетте Лёвка и сам стал членом стольких заведений, что их карточки уже с трудом вмещались в его объёмистый бумажник.
— Здесь нужен не бумажник, а багажник, — ворчал Лёвка, засовывая очередную карточку поверх какой–нибудь старой.
Сегодня поехали в Архангельское. Там как раз только что открылся клубный ресторан под названием «Джамолунгма». Непальская кухня. Из непальского там было лишь жаркое из какого–то горного козла, а в остальном кухня была международной, на любой вкус.
Лёвка с Виолеттой съели на двоих одну порцию фуа–гра и по осетрине в лимонно–спаржевом соусе, выпили почти целую бутылку шампанского, а потом заскучали. Музыка уж больно была унылая, видимо непальская.
После шампанского Лёвка заказал себе текилы. И так — несколько раз. Виолетта воздержалась:
— Мне ж тебя в целости и сохранности доставить надо, — отмахнулась она от Лёвкиных приставаний насчёт пяти капель кактусового самогона.
Под текилу, пока Лёвка не перешёл на коньяк, Виолетта решила поговорить о делах — завтра ей предстояло дать ответ Котову. Всё–таки её несколько напрягала вся эта ситуация с акциями.
В доступной форме Лёвка изложила Лёвке весь расклад: про здание, про десять процентов, про свои подозрения по поводу щедрого инвестора.
— Фамилия? — спросил Лёвка.
— Что? — не поняла Виолетта. Похоже, малыш всё–таки перебрал. Текила–то она прямо по мозгам бьёт, притом наотмашь.
— Фамилия его как?
— Да какая тебе разница? Котов его фамилия…
Лёвка чуть не поперхнулся текилой.
— Как, как говоришь? А зовут его…
— Станислав… — начала Виолетта, а Лёвка продолжил торжествующе:
— Евгеньевич!
— Ты что его знаешь?
— Я за его уши, — Лёвка стукнул себя в грудь, — жизнью рисковал! Вот этой самой жизнью. — И он ещё раз убедительно стукнул себя между грудью и животом, будто именно там помещалась единственная и неповторимая жизнь доктора Кобрина. — А теперь, пожалуйста, поподробнее!
Левка мгновенно протрезвел и стал прямо–таки олицетворением внимательного слушателя.
Виолетта обрисовала ситуацию: шестьдесят процентов акций у неё, двадцать у московского правительства…
— Ну, про это можешь забыть, считай, что они уже у Котова, он с московскими — вась–вась. А что с остальными двадцатью?
— Они распылены. По мелочи, у шести человек, все мои хорошие знакомые. Если, как ты утверждаешь, у твоего Котова уже, допустим, есть двадцать плюс те десять, что он просит за домик, то всего лишь получается тридцать.
— А теперь я посчитаю, — хищно прищурился Лёвка. — У тебя остаётся всего пятьдесят, то есть если распылённые двадцать переходят к Котову, то у него получается столько же. И вот тут он тебя скушает. На паритетных началах.
— Ну, у своих–то знакомых я хоть один процент да куплю, и у меня снова будет контрольный пакет, — уверенно заявила Виолетта. — Лёва, ты не понимаешь, мне позарез нужно это здание, а твой Котов сделал мне предложение, от которого я не могу отказаться. Неужели ты думаешь, что он умнее меня?
