Повар поглядел прямо в глаза своему собеседнику.
- Если вы откажете мне в поддержке, я на свой страх и риск доведу до конца тот вариант игры, который посчитаю более верным... для дела и для страны.
- И какой это будет вариант?
- Еще не знаю. Может быть, и тот, который мне велено выполнить.
- Тогда в чем же тут "страх и риск"?
- В том, что после этого я полечу кувырком вместе с теми, кто мне этот вариант приказал разыграть. Мне не простят излишнего послушания им.
- Ну, это будет ещё мягкая посадка... А вы настолько уверены, что они полетят кувырком?
- Разве вы сами сомневаетесь?
- Речь, как вы понимаете, сейчас не обо мне, - возвращаясь к прежнему скучному голосу, заметил собеседник Повара. - Но до семи утра я дам вам знать, насколько я готов принять участие в вашей авантюре.
На том беседа закончилась. Повар не получил никакого положительного ответа - а слово "авантюра" вообще несло в себе оттенок осуждения - но уходил он поуверенней и поспокойней, чем пришел. Он нутром чувствовал, что завоевал союзника - что серенькие глазки его собеседника так ясно увидели всю проблему в масштабе и перспективе целого государства, как не видел её никто из нынешних "великих кормчих". Он не откажется от такой возможности, он оценит колоссальную работу, проделанную Поваром.
Повар вернулся в свой рабочий кабинет и за всю ночь лишь немного подремал в кресле. Долгожданный звонок раздался в четверть седьмого утра.
- Да? - спросил он. И, впервые за много лет, его сердце забилось намного чаще. Сейчас он может услышать что угодно - например, что он снят с должности за несанкционированные контакты с американцами, что его самодеятельность почти равняется государственной измене, а может, и что ещё похуже... То есть, умом он знал, что ответ должен быть положительный, но справиться с тревогой не мог.
- В целом, ваши идеи одобрены, - услышал он негромкий, сухой, будто чуть шелестящий голос. - Но их надо ещё немного подкорректировать. Есть тут такое соображение... Что если бить, то наотмашь. В общем, прошу вас срочно подъехать, а ваш агент пусть ещё немного подождет.
Положив трубку, Повар перевел дух, вытащил скомканный носовой платок и вытер пот со лба.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Когда рано утром Игорь растолкал Андрея, тот не сразу вспомнил и сообразил, что происходит. Осоловело хлопая глазами, он осмотрелся. Он уснул при свете, и свет продолжал гореть, хотя полностью рассвело. Этот дополнительный электрический свет резал глаза.
- Ты откуда здесь? - спросил его Игорь. - Я, что ль, тебя вызвонил?
- Марина вызвала, - ответил Андрей. - Ты был уже хорош.
- Да, вчера я врубил так, как, по-моему, никогда в жизни... - Игорь нахмурился, потом потянулся, распрямил спину и повел плечами. - Однако я чувствую себя на удивление хорошо. Значит, есть ещё порох в пороховницах.
Андрей улыбнулся. Средство Богомола, похоже, и впрямь было чудодейственным. У него самого в голове позванивало по-комариному, хотя он и выпил намного меньше Игоря. Но, наверно, и пережитое нервное напряжение сказывалось.
- Сейчас бы перекусить не мешало, а? - продолжил Игорь. - Предлагаю яичницу и кофе.
- Ты сиди, я сделаю, - сказал Андрей. - Я все-таки не так вчера оторвался, и более подвижен.
У них в холодильничке всегда имелся "аварийный запас": яйца, свежезамороженные пиццы и тому подобное.
Когда Андрей вернулся с подносиком, на котором были пристроены две тарелки с глазуньей, бутерброды, кофейник и чашки, Игорь сидел на его месте и внимательно изучал схему, которую Андрей составлял ночью.
- Я вижу, ты времени зря не терял, пока охранял мой покой, - заметил Игорь. - Выходит, я успел тебе рассказать про Ваську Беркутова?
- А ты ничего не помнишь?
- Ни черта не помню! - признался Игорь.
Андрей поставил подносик на стол и передал Игорю одну из тарелок.
- М-да... - сказал он. - Тогда готовься к неожиданностям.
- Выкладывай все! - откликнулся Игорь, бодро берясь за вилку.
- Ну, во-первых, ты послал Повара куда подальше, - сообщил Андрей.
Вооруженная вилкой рука Игоря застыла в воздухе.
- Как так?!
- Элементарно, Ватсон. Прямым текстом. Хорошо хоть, без матюгов, потому что вообще ты матерился похлеще извозчика. Заявил ему, что он мерзкий, гадкий, злой старикашка, что ты друзей не сдаешь и пусть он в свои подлые игры играет сам.
- И как отреагировал Повар? - чуть напрягшись, спросил Игорь.
- Догадайся из трех раз, - ответил Андрей.
- Гм... - Игорь внимательно поглядел на Андрея. - По тому, что на твоем лице нет озабоченности, и ты скорее ухмылку прячешь, я заключаю, что Повару это понравилось. И, надо полагать, Повар сам перезвонил, чтобы это сказать.
- Перезвонил буквально через пять минут, - кивнул Андрей. - Сказал, что иного от тебя не ждал. Звучало так, как если бы он перестал тебя уважать, если бы ты согласился выполнить его "стариковскую просьбу". И при этом добавил, чтобы ты не забывал: Беркутов сам выбрал свою судьбу, и всячески подталкивает нас к определенному решению.
