В Румынии назревает государственный переворот. Толпы недовольных политикой президента Чаушеску громят учреждения, захватывают полицейские участки. На улицах льется кровь. По роковому стечению обстоятельств в эпицентре событий оказывается специальный представитель советского МИДа Станислав Сергеев. Западные спецслужбы пытаются завербовать дипломата. Но раненный, лишенный документов, преследуемый революционными фанатиками, Сергеев организует поиски секретных материалов, раскрывающих истинные причины происходящей трагедии…
Пастор Ласло Текеш говорил долго и, как ему казалось, очень убедительно. Его голос отдавался под сводами храма торжественным эхом. Но с церковной кафедры он хорошо видел по опущенным лицам прихожан, что никто из них не подойдет после проповеди и не поставит свою подпись под открытым письмом епископу Паппу. Даже здесь, в Тимишоаре, где очень сильны и многочисленны венгерская и немецкая диаспоры, его не захотели поддержать. А ведь пастор всего лишь способствовал своей общественной деятельностью объединению людей вне зависимости от их этнической принадлежности. Он прекрасно понимал, что письмо, присланное епископом, написано под давлением Секуритате[1]. Но пастор не хотел сдаваться, он верил в торжество разума и светлых сил. А потому вместе с Румынской православной церковью снова взялся с обычной своей энергией за организацию молодежного фестиваля.
Люди, думал пастор, вглядываясь в лица прихожан, ведь вы же понимаете, что, когда вы вместе, можно добиться всего. Объединенный общей идеей народ непобедим, это же так просто понять. Сообща строились грандиозные пирамиды, свергались с тронов тираны, выигрывались войны. Вы же понимаете, что я критикую настоящий строй в Румынии именно потому, что вижу ложь и цинизм, вижу его антинародность. Я вижу, что за красивыми и правильными словами, произносимыми с трибун партийными лидерами, скрывается лицемерие и равнодушие. Люди! Неужели никто не поддержит меня и не подпишется под письмом?!
– Я призываю вас к единению! – поднял руку пастор. – Если кто-то останется один, он останется без всего, без дома, без своего хозяйства. Это уродливый проект ликвидации полутора десятка тысяч трансильванских сел, в которых сегодня живут не только этнические немцы, венгры, но и румыны, формально имеет целью создание гигантских сельскохозяйственных центров. Но, по сути, он просто сгонит вас со своей земли, лишит хозяйства и бросит в бездушный механизм коллективного производства, в котором каждый из вас не только не будет хозяином, вам там вообще не будет места. Этот проект, который власть стыдливо называет «систематизацией», имеет целью ликвидацию национальных меньшинств в Румынии вообще. Людей расселят по другим районам, областям, оторвут от этнической общины. Вот так и гибнет культура и национальное самосознание.
Неожиданно с задних рядов поднялся невысокий коренастый мужчина, тискавший в руках старую кепку. Он поднялся с шумом, громко откашлялся. На него сразу обратили внимание и стали оборачиваться.
– Вы меня все знаете, – заговорил мужчина глухим голосом. – Я Эрно Уйваросси. Кто-то считает меня задирой, склочником, говорит, что я люблю просто поскандалить. А я вам вот что отвечу. Мы все давно знаем пастора, мы слушаем его проповеди и верим каждому его слову, потому что за ним правда. Ее ничем не замажешь. И я говорю, что поддержу человека, который за правду! Я подпишу ваше письмо, святой отец!
Люди загалдели, горячо обсуждая услышанное. Текеш вздохнул и сложил руки, терпеливо ожидая, когда паства наговорится и примет решение. Но то ли день сегодня был пасмурный и ветреный, то ли настроение у людей было такое, только решения не давались. А может, люди просто устали от постоянной пропаганды? Коммунистическая власть агитирует, я агитирую, и все говорят правильные слова. Трудно людям. Не стоит их осуждать и ждать, что они проснутся в одночасье. Эти люди все равно верят мне больше, чем власти, ведь они понимают, что государство меня травит. И эти люди добровольно снабжают меня дровами, пищей, они помогают моей семье, хотя я знаю доподлинно, что агенты полиции некоторых даже избивали тайно за такую помощь, сваливая все на мистических бандитов.
После вчерашнего Эрно никак не мог успокоиться. Вот тебе и прихожане, вот тебе и поддержка пастора. А ведь все себя считают венграми. Мы все родились в этой стране, думал Эрно, но мы все равно остаемся венграми, потому что венграми были наши отцы и матери, наши деды. И не важно, что кого-то когда-то судьба забросила в эту страну.
Сигарет не было ни в кармане, ни на столе, ни на полке в кухне. Темно и холодно в доме. Да еще жена сегодня задерживается на подработке. Такие времена, что за любую возможность подзаработать денег приходится хвататься обеими руками. Настроение было отвратительным, как и этот сентябрьский вечер.
Эрно недовольно сдернул с вешалки куртку и вышел на безлюдную в такую погоду улицу. Ветер сразу стал забираться под куртку, трепать волосы. Курить, что ли, бросить, подумал Эрно. Сейчас не пришлось бы тащиться за квартал до магазина за сигаретами. И всегда жалко последних денег, чтобы купить сигарет в запас, чтобы не бегать вот так каждый раз.
Неожиданно вильнув с проезжей части, черный громоздкий «АРО» притормозил возле тротуара. Передняя дверь распахнулась, и на асфальт легко выпрыгнул спортивного вида молодой мужчина в черной кожаной куртке.
– Эй, товарищ, – весело обратился он к Уйваросси, – как проехать на улицу Ливезилор?
