Вы держите в руках во многом уникальную книгу, позволяющую взглянуть на трагические события войны на Донбассе и СВО глазами их участника – добровольца из России. Он не смог остаться в стороне, когда пришедший к власти в 2014 году режим отправит на восток Украины карательные националистические формирования, стремящиеся навязать свои «ценности» исконно русскоязычным регионам. Булат Ареал с предельной искренностью описывает будни ополченцев-артиллеристов, где есть место не только тяжелой боевой работе, но и юмору, ведь «если бы войны состояли только из кровавой бойни без единого шанса на глоток покоя, то они заканчивались бы раньше и без победителей по причине полнейшего истощения человеческих сил».
Изрытая блиндажами и окопами, всклокоченная воронками от мин и снарядов, располосованная траками танков и самоходок донская степь далёкая готовилась встречать своё третье военное лето…
Батарея самоходных артиллерийских установок с ласковым цветочным названием «Гвоздика» всю ночь при слабом, еле заметном освещении ручных фонариков занимала новую дислокацию огневой позиции на ближайшие три месяца. Сквозь гул дизелей и командные крики офицеров отчётливо слышался незамысловатый и привычный в армии русский мат. Даже шум плотного ливня, не останавливавшегося уже третьи сутки и превратившего свежую чернозёмную пашню в непроходимую, липучую и затягивающую массу, не мог заглушить ни звука моторов, ни голосов командиров, ни крепкую ругань уставших и озлобленных батарейцев.
Ближе к рассвету, когда ливень сменился мелкой моросью, а над изрытой гусеницами пашней образовалась тонкая шаль белого утреннего тумана, все боевые машины уже находились в укрытиях, а в заранее вырытых блиндажах солдаты приступили к растопке печек-буржуек. В наскоро организованной полевой кухне расторопно начал хозяйничать батарейный кашевар Ванька Рябой, про которого острослов и балагур мехвод Ринат из Макеевки сочинил едкий стишок:
Как и за год до этого, батарея самоходного артиллерийского дивизиона лейтенанта Константина Котова встала на левом берегу извилистого и быстротечного Кальмиуса, внутри угла его крутого изгиба. Густые заросли ивы и прибрежного кустарника с высоко сплетёнными между собой ветвями служили хорошей маскировкой для боевых машин и расположения личного состава. Правый берег представлял собой гряду крутых гранитных скал и пригорков небольшой высоты, не позволявших их называть горами или даже холмами, но дававших боевым расчётам очень хорошую фору при ведении огня по противнику. Скалы служили звуковой стеной, когда эхо от выстрелов орудий при любой розе ветров эхом раскатывалось где-то далеко позади, за спиной ополченцев. Стрельба, как правило, всегда велась по ночам, когда на позициях противника начиналось подозрительное движение. И в этом случае скалы скрывали вспышки стволов орудий, вводя в полный ступор украинских артиллерийских разведчиков, усиленно искавших место дислокации батареи Котова.
Было известно, что незадолго до войны Костя освободился из заключения, где провёл несколько лет за грехи студенческой молодости. Бывший зэка и офицер в одном лице совмещались малоубедительно. Но война на то и война, что не ранжирует людей по их гражданским заслугам в мирное время. На войне человек рождается заново, переходя из мирной среды в агрессивную. Именно война, как зеркало жизни, может показать человеку, кто он такой на самом деле и на что он способен ради своей семьи, оставшейся в разрушенном городе, ради матери, потерявшей покой на исходе лет, ради Родины, оказавшейся такой маленькой перед грозной и чёрной силищей, нависшей над ней. Только на войне мы видим чёткую грань между жизнью и смертью, и только война ответит тебе на вопрос: человек ты или червь навозный?
Орден «За воинскую доблесть» лейтенант Котов получил ещё за Дебальцево, когда через позицию, состоявшую из трёх самоходных гаубиц, буквально летела на прорыв армада из семи украинских танков. Был получен приказ: «Пропустить. Не ввязываться в бой!» – но командир некомплектной батареи, искусственно создав помехи в рации, выкатился тремя машинами на прямую наводку и открыл беглый огонь, отправляя навстречу вражеской броне фугасы 122-миллиметрового калибра. Первый выстрел – и башня головного танка со шлейфом тёмно-красного огня и перекатывающимся грохотом оторвалась и, взлетев метров на десять вверх, воткнулась стволом в рыхлую землю. Выстрел второй гаубицы порвал в клочья правую гусеницу соседнего танка, и когда машину развернуло вокруг своей оси, подставив левый бок с бортовым номером, в него прямо перпендикулярно врезался снаряд, выпущенный из третьего орудия.
