Это слово было известно всем жителям Земли с прошлого года, когда в Исландии вдруг заговорил вулкан Бардарбунга, сосед знаменитого Эйяфьятлайокудля, завесившего в две тысячи десятом году тучей пепла небо над Европой. Этот небольшой вулкан, накрытый шапкой льда толщиной восемьсот пятьдесят метров, впервые стал известен в две тысячи четырнадцатом году, но громкую славу не приобрёл, несмотря на фонтаны лавы высотой до пятидесяти метров. Он извергался до конца года и погас, ничем особенно не напугав мировую общественность. Полёты самолётов над Европой не прекращались, опасные газы Исландию и Европу не накрывали, туча пепла родилась небольшой и на континент не пошла.
Однако в прошлом году остывший вулкан заговорил вновь, и после множества экспертиз и секретных исследований явления специалисты ВГОР сделали вывод: по вулкану, а точнее по его магматическому корню, был нанесен электромагнитный удар тремя американскими «Харпами», а фокусирующей системой послужил беспилотный орбитальный самолёт Х-37ВВ, на борту которого был установлен полевой отражатель, помимо собственного генератора электромагнитного излучения.
Вулкан Бардарбунга, впрочем, извергался недолго, всего три дня, однако командованию ВГОР было понятно, что американцы испытывают своё геофизическое оружие и отступать от осуществления амбициозных планов — держать в страхе весь мир! — не намерены.
Инициация подводного вулкана Таму являлась лишь эпизодом в цепи подобных «природных» явлений, и ни у кого не было сомнений, что «военные ястребы» в Пентагоне на полпути не остановятся.
— Если это они, то что мы можем им противопоставить? — поинтересовался Черняк, ни к кому особенно не обращаясь.
— Ничего, — виновато ответил Дзюба.
Осипов промолчал, вполне понимая чувства заместителя командующего, но не имея возможности дать ему совет.
Понаблюдав за расширением красного кольца, почти достигшего Курил, Черняк достал айком:
— Виктор, первую четвёрку ко мне на пятнадцать ноль-ноль.
— Слушаюсь, — ответил адъютант, зная, о ком идёт речь: первой четвёркой называли начальников Управлений ВГОР — стратегического планирования, разведки и контрразведки, анализа обстановки и оперативно-тактического оперирования.
Дзюба, входивший в четвёрку как первый-третий, ничего не сказал, только посмотрел на часы.
Первым-первым был сам Иван Захарович, первым-вторым полковник Семёнов и первым-четвёртым — начальник Управления контрразведки Леонсия Зорич.
Мундиры руководители ВГОР практически не носили, поэтому совещание у заместителя командующего походило на деловую встречу менеджеров какой-то компании.
Кабинет Черняка был невелик, зато вполне современен, с изменяющимся интерьером и возможностью быстрой связи с любым работником Управления стратегических разработок, с командующим и даже с министром обороны. Правда, министру Иван Захарович звонил редко, а точнее — один раз за всё время пребывания на своём посту, и его это не расстраивало. Для постоянной связи с Минобороны надо было иметь веские причины, находящиеся в ведении командующего ВГОР Зернова.
— Мне завтра докладывать Зернову о наших предложениях, — сказал Черняк, поглаживая затылок; голова начала побаливать всё чаще (мигренные боли, товарищ полковник, как сказал штатный эскулап Центра Николюк, нервы надо беречь, батенька), и это состояние настроения не улучшало. — Наши эксперименты с геофизикой до сих пор на начальном этапе, это насколько же мы отстали от господ из Пентагона?
— Мы не можем действовать так же прямо и нагло, как они, — проворчал жёстколицый, суровый Семёнов. — Каждый такой эксперимент чреват последствиями.
— Но ведь и терпеть дальше издевательства американцев над природой нельзя?
Участники совещания переглянулись.
— Мы работаем, — деликатно кашлянул Дзюба. — В принципе и мы способны возбудить вулкан, образно говоря, была бы политическая воля руководства. А эксперименты можно проводить в безлюдных местах, где они, собственно, и проводятся. Нам отдали весь архив геофизических спецлабораторий, мы не намного отстаём.
Черняк вылущил из облатки таблетку кетарола, запил водой. Доводы Дзюбы он знал как никто другой, в распоряжение ВГОР действительно были переданы результаты полувековой работы с воздействием на климат и льды Мирового океана, однако американцы всё равно опережали русских специалистов по применению своих генераторов возбуждения ионосферы и геомагнитного поля.
— Давайте думать, чем можно ответить коллегам. Если с климатическими аномалиями, тайфунами и ураганами мы начали справляться, то предупреждать землетрясения, искусственные вулканические извержения и цунами не научились.
— Землетряс легче спровоцировать, чем нейтрализовать.
— Понимаю, и всё же?
— Это вопрос не ко мне, — поджал губы Семёнов. — Пусть проблемой занимаются учёные и эксперты, у нас их две сотни на пять институтов, и все со степенями и медалями.
Черняк посопел, прислушиваясь к пульсирующей боли в висках, сдержал желание выругаться. С учёными работать было трудно, каждый из них имел своё мнение и с коллегами соглашался редко.