Доехали до улицы Плещеева быстро, вопреки ожиданиям. Олег высадил пару у шестнадцатиэтажки и уехал, пообещав решить вопрос с билетами.
Поднялись на одиннадцатый этаж, Афанасий открыл дверь, и Дуня первой вошла в квартиру, в которой он прожил без малого два года и от запаха которой уже успел отвыкнуть, хотя переехал отсюда в Королёв всего две недели назад.
— Ты забыл про диван, — с блаженной улыбкой упала Дуня на мягкое сиденье; диван Афанасий перевозить на новую квартиру не стал.
— Не хотел, чтобы Олег оставался, — ухмыльнувшись, сознался Афанасий. — Он таким прилипалой никогда не был.
— Он один… и в меня влюблён.
— Вот это меня и пугает.
Дуня приподнялась, села, испытующе глядя на мужа.
— Ты мне… не доверяешь?
Он опустился рядом с диваном на колени, обнял колени женщины, опустив ладони на бёдра.
— Если бы ты знала, как я тебя люблю!
— Знаю, — улыбнулась она.
Руки Афанасия сами собой поползли вверх… и они больше не разговаривали: говорили их руки, пальцы, губы, их тела, — и отступили в будущее все лишние планы, хлопоты, надежды и мысли, огонь желания соединил двух людей в одно ангелоподобное существо и вынес на вершины такого наслаждения, которое невозможно описать никакими словами…
Олег заехал за ними без четверти шесть. Он был в хорошем настроении и с ходу засыпал молодожёнов анекдотами о попсовой тусовке современной эстрады, оккупированной геями почти на сто процентов, после чего похвастался своим знакомством с организатором выступления Носкова в Доме музыки Пановкисом.
— Будем сидеть на лучших местах, — заявил он.
Афанасию осталось только выразить своё восхищение, что он и сделал одним словом:
— Гигант!
Оставили машину в переулке за Домом музыки, в потоке других слушателей концерта прошли в красивое фойе здания, заняли действительно неплохие места в пятом ряду партера (Олег порывался сесть рядом с Дуней, но Афанасий усадил его справа от себя), прислушиваясь к говору завсегдатаев, одетых в вечерние костюмы и платья. К счастью, среди чопорных музыколюбов виднелись и вовсе уж демократичные джинсовые, и на одежду троицы никто особого внимания не обращал. Афанасий шёпотом заверил Дуню, встревоженную своим «некомильфо», что они не одни такие, и она успокоилась.
Носков действительно был великолепным певцом с мощным хрипловатым голосом, способным охватить три октавы. Он вышел на сцену со своими музыкантами и струнным квартетом Magnetic Fantasy и пел романсы так, что у Дуни несколько раз выступали слёзы, и даже Афанасий проглотил ком в горле, когда певец спел удивительно нежное и проникновенное «Ожидание».
Олег пытался комментировать выступление, но молодожёны его не слушали, и он отстал, неожиданно увлекшись музыкой.
Вышли на улицу, впечатлённые представлением.
— Как вам господин Носков? — спросил Олег с торжествующей ноткой в голосе. — Не зря сходили?
— Спасибо, Олежка, — тихо поблагодарила его Дуня. — Я никогда не была на таких концертах вживую, только по телику «Голос» смотрела.
— Что я говорил?!
— Носкоман, — фыркнул Афанасий.
— Благодарю за комплимент. Ты тоже слушал в три уха, так что не снижай эффект. Может, заскочим в ресторан, я есть хочу?
— Поздно уже, — засомневалась Дуня, — двенадцатый час.
Афанасий подумал, что Олег ищет предлог побыть вместе ещё какое-то время, но есть захотелось и ему, и он сказал:
— Я бы тоже перекусил.
— Хорошо, уговорили, — уступила девушка. — Куда поедем?
— Я знаю на выезде из города, недалеко от МКАД, — сказал Олег, — торгово-развлекательный центр, работает круглосуточно, там есть рестораны и кафе, можем остановиться там.
— Поехали, — открыл дверцу «Туарега» Афанасий.
Вопреки его опасениям «культурный» поход закончился благополучно.
Они поужинали на втором этаже центра «XL‑2», в ресторанчике «Колбасофф», и без особых приключений доехали до Королёва.
— Так вы не возьмёте меня с собой в Кострому? — осведомился Олег, высаживая пассажиров. — До пятницы я совершенно свободен.
— Нет! — железным голосом ответил Афанасий.
Олег кинул хищный взгляд на улыбнувшуюся Дуню, поднял вверх сжатый кулак.
— Не перегружайтесь. — И уехал.
Дуня посмотрела на мужа; они медленно побрели к подъезду дома.
— Он обиделся?
— Не думаю, — качнул головой Афанасий. — Олег не умеет обижаться. Но какую-то гадость в душе затаил, я чувствую.
Уснули оба умиротворённо, укрывшись в созданном ими уютном интимном мирке любви и радостного ожидания неимоверного счастья.
