Разошлись в разные стороны, и Афанасий поехал обедать в любимое кафе «Магия», хотя подумал при этом с тихой грустью, что хотел бы пообедать дома, вместе с любимой женщиной.
Оба подъехали к «Экспоцентру» ровно к семнадцати часам, хотя договаривались встретиться в полшестого. Столкнулись у входа в третий павильон.
— Ты чего так рано? — удивился Олег, одетый на сей раз вполне комильфо — в полотняный костюм песочного цвета. Рубашку он выбрал ярко-жёлтую, а туфли коричневые.
Афанасий, сменивший белый костюм «а-ля министр финансов» на демократичный синий апаш и джинсы, внутренне усмехнулся: вкусы друга детства не изменились, он и в школе носил яркие рубашки либо надевал чёрт-те что под названием «модный тинейджерский прикид».
— А ты? — ответил Афанасий вопросом на вопрос.
— Погулять по залу хотел, посмотреть на экспозицию, мы и трети не прошли утром.
— Я тоже хотел погулять.
— Пошли.
Друзья просочились в павильон сквозь редеющий поток выходящих посетителей, свернули направо, где ещё не были.
Постояли у павильона Гжели, дивясь формам фарфоровой посуды сине-белого цвета. Узнали, что Гжель располагается в шестидесяти километрах от Москвы, что история гжельского фарфора начиналась в четырнадцатом веке с изготовления майоликовой и фаянсовой посуды, а собственно фарфор пришёл к мастерам пять веков спустя.
Олег после некоторых колебаний купил небольшую фигурку девушки, несущей вёдра с водой на коромысле. На вопрос Афанасия: «Ты что, сувениры собираешь?» — майор ответил туманно: «Да вот начну».
Поглазели на хохломскую роспись.
Полюбовались шкатулками и лаковыми миниатюрами-картинами Палеха.
Застряли у павильона скани — изделий из металла с узорами из тонкой золотой, серебряной или медной нити.
Афанасию очень понравился медальон, напоминающий мандалу — схему Вселенной, с крохотными посолонь-свастиками, вылитыми из капель серебра, чем-то узор медальона напоминал шитьё, выполненное Дуней. Без долгих раздумий он купил медальон, а на вопрос Олега: «Ты фалеристом заделался?» — ответил:
— Повешу на стене, этот кругляш мне по сердцу.
Слукавил, конечно, потому как собирался подарить медальон Дуне. Однако Олег его опередил. Когда они подошли к павильону с костромской экспозицией, он первым протянул гжельскую поделку Дуне.
— Это тебе. Красивая, правда?
— Спасибо, — удивилась девушка, успевшая переодеться в джинсовый стретч-костюм, смотревшийся как вторая кожа и подчёркивающий достоинства фигурки Дуни. — Мне никогда таких статуэток не дарили.
Олег выпятил грудь.
— То ли ещё будет!
Дуня глянула на костюм Олега, и в её глазах промелькнули весёлые искорки.
— Нас уже отпустили. Я сейчас с девчонками съезжу в гостиницу…
— Мы отвезём, — перебил её Олег.
— Нет, я со всеми, если хотите — езжайте за автобусом. Нам привести себя в порядок нужно. Это не займёт много времени.
Афанасий, терзавшийся сомнениями, дарить или не дарить медальон, решил отказаться от намерения. Не хотелось показаться смешным, а ещё более — вторым.
Поскольку оба приехали на своих авто — у Олега был белый «Туарег», — то и к гостинице пришлось ехать вслед за микроавтобусом делегации по отдельности.
Гостиница, в которой поселили мастериц и мастеров из Костромы, оказалась частной, всего на семь номеров, и носила гордое название «Гросс-отель на Пресне». Старое пятиэтажное здание, один из подъездов которого и занимал отель, с виду было абсолютно непрезентабельным, однако внутренние его интерьеры смотрелись современно, все номера имели кондиционеры, а главное — здесь было тихо.
Дуне достался двухкомнатный эконом с двумя кроватями. На одной спала она, на другой ткачиха из Чухломы Вера Николаевна, милая, улыбчивая женщина лет пятидесяти.
— Как устроились? — спросил Олег, по-хозяйски осмотрев номер.
— Хорошо, — ответила Вера Николаевна, окая. — Я давно в таких хоромах не жила.
«Хоромы» были ещё те — пять на три метра, но Олег, к счастью, доказывать обратное не стал.
— Идём, подождём в холле, — потянул его за рукав Афанасий. — Пусть переоденется.
В крохотном, но уютном холле гостиницы они осмотрели интерьер с развешанными по стенам литографиями, дождались Дуню.
Она сбежала к ним по лестнице весёлая, и у Афанасия опять ёкнуло сердце: один её вид действовал на него как удар молнии.
— Куда едем?
— В «Циферблат», — сказал Олег, галантно распахивая перед ней дверь.
— Ты же говорил, поедем в «Зелёную дверь», — напомнил Афанасий.
— Я передумал. На Чистых прудах есть антикафе «Циферблат», где можно посидеть в уютной домашней обстановке, книги, пианино, кофе, кинозал.
— Ты и там успел след оставить?
— Я — нет, это сестра предложила, она рядом живёт и заглядывает в этот «Циферблат».
— Почему ты назвал его антикафе?
— Не я назвал, они так себя сами позиционируют. Сестра говорила, что платить там надо только за время пребывания, стоимость минуты — один или два рубля, не помню. Людям нравится, компаниями туда ходят. Кстати, там не курят и нет алкоголя, даже пива.
— В кафе уже давно не разрешают курить.
— Ты против?
— Нет.
— Дуня?
— Как скажете.
— Тогда поехали. Лучше на твоей машине, я свою здесь пока оставлю.
