— Слушаю, Денис Самойлович, — коснулся сенсора Черняк.
— Зайдите.
— Сейчас буду.
Кабинет командующего ВГОР располагался практически напротив, и уже через минуту Черняк был у него.
— Садитесь. Что-то вы бледноваты, Иван Захарович. Заболели, устали?
— Если честно, и то и другое, — признался заместитель командующего.
— Берите отпуск, вы давно не отдыхали, и вперёд, восстанавливаться и лечиться.
— Да нет у меня на это времени, Денис Самойлович, со всех сторон лезут супостаты, отбиваться не успеваем.
— Не такой уж вы незаменимый, и без вас найдётся кому отбиваться. Как говорили немцы: война войной, а обед по расписанию. Определитесь с заместителями, и чтоб завтра я вас в штабе не видел.
— Подумаю, — улыбнулся Черняк. — Доклад по состоянию будет завтра.
— Я не по этому поводу вас позвал. Нужна консультация. Наши верховные люди хотят строить убежища на случай грядущих К-войн, им нужно знать — где безопасней всего.
— Верховные люди? Это вы олигархов имеете в виду, нашу, с позволения сказать, элиту? Так они уже давно строят убежища по проекту «CHL‑000».
Зернов покачал пальцем.
— Речь не о них. Просьбу озвучил министр обороны с подачи президента, премьера и их ближайшего окружения.
— Всё так серьёзно?
— Мы-то с вами знаем, что мир очень хрупок, а после Украины американцы всерьёз взялись за Белоруссию и Казахстан. Так что возможно всё, и чиновники перестраховываются в первую очередь. Народ для них существует лишь в качестве электората, как-нибудь сам выживет. — Зернов помолчал, пожевал губами, глядя на заместителя с некоторым сомнением. — Надеюсь, вы мои слова правильно воспринимаете?
— Подпишусь под любым из них.
— Вот и славно. — Взгляд генерала смягчился. — Я знаю, что мы передали военморам материалы по неймсу, но он нам нужен самим.
— Образец к испытанию готов и установлен на борт «107».
— Продолжайте работу, гриф — «совсекретно». Неймс меняет концепцию ведения не только климатических войн, но и войн обычных вооружений. В Минобороны это поймут быстро, и я очень надеюсь, что мы заставим американцев отказаться от баловства с геофизикой. Итак, ваше мнение, Иван Захарович?
— Вообще-то я бы посоветовался с экспертами, а навскидку могу предложить три района, имеющих необходимый статус безопасности. Их практически не колеблят землетрясения, до них не доберутся цунами, не затопят реки и озёра, хотя подземные водохранилища находятся рядом, и на их территории нет вулканов.
— Что ты имеешь в виду под «статусом безопасности»?
— Мы обсуждали эту тему у министра в прошлом году, помните? Территория России разбита на классы безопасности с точки зрения геологических стихий от первого до пятого. В нашем случае нужен первый. Во-первых, экологическая обстановка в зоне должна быть на высшем уровне. Во-вторых, мы должны иметь чрезвычайно прочный осадочный фундамент на древних платформах, полное отсутствие крупных и мелких прогибов и разломов коры. Важно наличие запасов питьевой воды. Рельеф должен быть максимально устойчив к глобальным природным и техногенным катастрофам.
— Конкретно?
— Как ни странно, первая зона — северо-восток Подмосковья. Вторая — восточная граница Казахстана и России, третья — предгорья Енисейского кряжа. Что важно, в этих краях нет никаких производств, химзаводов и ядерных электростанций.
— Мне нужны точные координаты и заключения специалистов.
— Сделаем, подключу Дзюбу и Восточный геолого-разведочный институт. Как быстро нужен ответ?
— Дня четыре вам хватит?
— Постараемся, Денис Самойлович. А что так припёрло? Наши дела подействовали… на больших людей?
— Выходит, что так. История учит, что американцы никогда не останавливаются на полпути к цели, а их цель — любой ценой уничтожить Россию! Точнее — народ России, чтобы им достались все наши природные ресурсы. Так им была нужна Югославия, Чехословакия, Афганистан, Ирак, так нужна Украина, где они начали добывать сланцевый газ в ущерб экологии страны, такую же цель они поставили и в отношении нас. Кольцо сжимается, климдивы множатся, вот наверху и запаниковали, оценив масштаб проблемы. Но нам с вами паниковать нельзя, Иван Захарович, надо сражаться за на эту великую землю, и мы будем это делать.
— Я понял, Денис Самойлович. Разрешите действовать?
— Звоните.
Черняк пожал руку генерала и вышел, провожаемый взглядом портрета Суворова на стене кабинета.
Тихий гул моторов убаюкивал.
Афанасий откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, одним ухом прислушиваясь к мерному шуму в кабине, а вторым — к болтовне подчинённых.
Дохлый — Сеня Марин читал матерные стихи известных поэтов, неожиданно оказавшись любителем поэзии, и остальные бойцы веселились, обступив его кресло.
— Вот ещё, моё любимое, Маяковский, — переждал очередной взрыв хохота Семён:
Бойцы разразились смехом.
