— Дело не в деньгах. Работа по контракту требует усилий не одного, а двух мастеров Синанджу. Раньше такого не бывало, мастера всегда прикрывали его «ночные тигры». Но мне на долю выпало работать на такого клиента, который уговорил меня обучить ассасина из своей страны. И я взялся за дело, потому что у меня не было выбора. Время и силы, отданные ученику, потрачены впустую. Замены ему я нигде не нашел...
— Значит, Римо решил действовать в одиночку?
— Римо решил вести растительный образ жизни, распрощавшись с судьбой ассасина. Он принял твердое решение, и никто теперь его не отговорит.
— Где он сейчас? — перебил старика Смит.
— Не спрашивайте, не скажу.
— Ты что, боишься конкуренции?
— Страх мне неведом. То, что я чувствую, похоже на сердцевину персика — такое же жесткое и горькое. Во мне прочно угнездилась скорбь, ибо я, оказывается, воспитал такого ученика, который попрал свое предназначение.
— Неужели Римо навсегда решил выйти из игры?
— Это я должен выйти из игры! Я жажду удалиться от дел и спокойно провести остаток жизни в своей деревне, наблюдая оттуда за самостоятельной работой своего ученика. Я отдал ему все свои силы и что же получил взамен? Он меня бросил!
— Опять?
Чиун горестно сгорбился.
— Меня выбросили за ненадобностью, — прошептал он.
— Выбросили?
— Прежде, я слышал, в этой стране был распространен такой обычай — выгонять из дому ставших недееспособными стариков.
— Совсем не похоже на Римо, — негромко возразил Смит.
— Мой американский ученик предал меня! Здесь мне больше нечего делать, прочь, прочь с этих неприветливых берегов...
— И что вы теперь будете делать?
— Я слишком стар, чтобы снова обучать кого-то. Даже если мне удастся подыскать подходящего ученика, я уже не успею создать еще одно чудо. Я уже вырастил двух мастеров Синанджу, и оба оказались неблагодарными!
— Давайте заключим контракт на прежних условиях.
— Я же сказал, что уже не в силах работать на Америку. Слишком стар для этого. Теперь придется поискать не столь требовательного клиента.
— Я хочу, чтобы услуги Дома Синанджу были сняты с открытых торгов!
— А кто сказал, что они выставлены на открытые торги?
— Вчера в зале заседаний Генеральной Ассамблеи ООН произошел неприятный инцидент. Полагаю, вам известно, о чем я.
— Возможно, — бесцветным тоном отозвался Чиун.
— Так вот, предлагаю продлить наш контракт на прежних условиях, только вы будешь получать деньги просто так, ровным счетом ничего не делая.
— Нет, я так не могу.
— Почему?
— Честь для меня превыше всего. Я не могу брать золото и ничего не делать! Сначала я буду сидеть сложа руки, потом вы, видя, как ни за что ни про что уплывают ваши деньги, станешь просить меня о каких-нибудь мелких одолжениях, разного рода небольших услугах, вроде лакейских, и так постепенно превратите меня в своего раба. Не бывать этому!
— Хорошо, я готов заплатить вам за то, что вы откажете в услугах перечисленным мной государствам.
— Хотите подкупить меня? — Чиун гордо выпрямился.
— Я, как всегда, забочусь прежде всего о безопасности США.
— Мой долг перед Домом Синанджу взвесить все поступившие предложения и выбрать самое достойное, самое выгодное, ибо я последний мастер Синанджу и теперь некому занять мое место. Тех денег, что мне удастся заработать до конца жизни, должно хватить всей деревне на очень многие годы. Нельзя же уйти в загробный мир, зная, что халатное отношение к своим непосредственным обязанностям повлечет за собой страдания народа!
— Но без вас организация прекратит свое существование!
— Не моя забота.
— Значит, мне придется уйти ни с чем?
Глаза Чиуна сузились, превратившись в щелки.
— Если вам удастся найти Римо, можешь попробовать заключить сделку с ним.
— А где он сейчас?
— Спросите у своих оракулов, глядишь, они подскажут. Я не могу.
Харолд В. Смит нахмурился. Резко выпрямившись, он сурово спросил:
— Это ваше последнее слово?
— К сожалению, да.
— Ладно, мне пора.
— Если Дом Синанджу будет существовать после моей смерти, — многозначительно проговорил мастер, — знайте, в свитках будет записано, что я никогда ничего не имел против сотрудничества с Америкой и желал, чтобы ваши законные сыновья в будущем могли найти общий язык с моими потомками.
— У меня нет сыновей, — сухо произнес Харолд у. Смит.
Он повернулся и молча вышел из комнаты.
Мастер Синанджу по-прежнему неподвижно сидел на своем татами. Его чуткий слух ловил каждый шаг Смита по ступенькам лестницы; вот входная дверь отворилась, закрылась, и наступила мертвая тишина.
Итак, дело сделано. Одна дверь закрылась, зато теперь откроются другие.
Завтра непременно начнется настоящая война претендентов на получение услуг Дома Синанджу.
Проснувшись свежим и бодрым, Римо отправился на поиски Санни Джоя.
— Санни Джой уехал в Мексику, — сообщил ему индеец в потертых джинсах и выгоревшей фланелевой рубашке. Причем выражение его лица осталось совершенно непроницаемым.
— В Мексику? Так прямо взял и уехал?
Индеец едва заметно пожал плечами.
— Санни Джой время от времени ездит туда. Может, там у него зазноба...
— Он ничего мне не передавал?
— Меня, во всяком случае, не просил.
