— Мягкое золото — это хорошо?
— Чем мягче, тем лучше.
Премьер-министр тем временем разразился приветственной речью на родном языке. Слова влетали в одно ухо Римо и вылетали из другого. Он наслаждался трапезой, подавляя в себе сладкие воспоминания о кукурузе.
— Теперь, когда на нашей стороне Дом Синанджу, эта псевдо-Македония не посмеет угрожать Афинам!
— Да она никому не сможет угрожать, — хмыкнул Римо. — Куда ей с двумя пушками-то...
— О, это чудовище, укравшее наши земли!
— О вас они говорят то же самое.
Стали произносить тосты. Ученик с учителем решительно отказались от вина и каких-либо экзотических угощений. Предложенного и так было более чем достаточно.
Пир продолжался, и по мере того как гости хмелели от выпитого, языки их потихоньку развязывались. Греки поведали печальную историю крушения их когда-то славной империи. Очень часто поминали имя Филипа Македонского, но еще чаще говорили о его сыне, Александре Македонском.
— Ну расскажите же нам, что сохранилось в ваших преданиях об Александре Македонском! — настаивал премьер-министр.
Чиун недоуменно поджал губы.
— Когда-то Дом Синанджу служил Филипу, отцу Александра.
— Да, да, конечно! Филип был тоже по-своему великим человеком. И все же Александр, а не Филип, воплотил в себе все лучшие черты настоящего грека. Так расскажите же нам об Александре, воистину великом правителе!
— Прошу прощения, — поспешно произнес кореец, — но я не знаю преданий об Александре. Он возвеличился, когда Дом Синанджу уже перешел на службу к Павлиньему престолу.
— Да, персы, конечно, великий народ, но не настолько великий, чтобы Александр их не покорил! — воскликнул кто-то из кабинета министров. — Неужели вы и впрямь не знаете ни одного предания о нем?!
— Давай, учитель. — Римо подтолкнул Чиуна в бок. — Расскажи им наконец!
— Эти легенды я помню плохо и не хотел бы омрачать память об Александре своими неудачными попытками.
Кто-то показал пальцем на Римо и крикнул:
— Тогда ты! Расскажи, что тебе известно об Александре Македонском!
— Он ничего не знает. Он всего лишь мой слуга, — поспешно произнес Чиун.
— Я не слуга! Я — настоящий мастер, — запальчиво проговорил Римо.
— Слуга, полный честолюбивых претензий! — фыркнул кореец. — Он надеется стать во главе Дома Синанджу!
Присутствующие расхохотались при одной только мысли о том, что во главе старейшего дома ассасинов хочет стать какой-то белый американец.
— Вы бы не стали так смеяться, если бы Чиун рассказал вам правдивую историю взаимоотношений Дома Синанджу и Александра Македонского! — выпалил оскорбленный ученик.
Ему уже надоели домогательства подвыпивших греков, которые так и норовили поцеловать его в губы, и потому он решил отыграться.
— Когда Александр захотел покорить вес мир, путь ему преградил Дом Синанджу. Александр сокрушил Персию, которая в то время слыла самым богатым клиентом Дома Синанджу. Поэтому стоило только тогдашнему Верховному мастеру узнать об этом, как он поклялся разделаться с Александром.
Острый локоть Чиуна больно уперся в ребра Римо.
— Молчи, — прошипел он по-корейски.
— Продолжай! Продолжай! — закричали со всех сторон греки.
Мастер Синанджу решил вмешаться.
— Он всего лишь подмастерье и потому не знает конца истории.
Римо усмехнулся — один-ноль в его пользу!
— Нет, пусть расскажет все до конца! Такой истории мы еще не слышали! Просим!
— Это же сказка! — попытался урезонить их кореец.
— Мы любим сказки и даже предпочитаем их былям, потому что в конечном итоге небылицы оказываются куда правдивее.
— Ладно, — согласился Римо. — Мастер послал к Александру гонца с письмом. Получив письмо, император отбросил его в сторону, ибо корейского языка он не знал.
Греки озадаченно притихли.
— Гонец был болен неизлечимо тяжелой болезнью. Заразившись от него, Александр умер.
— И все? — озадаченно спросил кто-то из слушателей.
— Нет. Знаете, что было написано в письме?
— И что же?
Острый локоть Чиуна снова больно ткнул ученика под ребро, но тот все же успел сказать:
— Попался!
— Там было написано «попался»?
В зале воцарилось тягостное молчание. И вдруг греки оживленно зашептались.
— Так, значит, Синанджу убили нашего великого правителя, Александра Македонского! — прошипел один из греков. — Выходит, это была никакая не болезнь, а самое настоящее убийство. А мы знать ничего не знали.
— И после такого пригласить к себе грязных убийц?! — возмущенно произнес греческий премьер-министр. Его голос дрожал, как натянутая струна.
Чиун тихонько застонал.
— Похоже, нам придется поискать счастья в другом месте, — прошептал Римо. — Как, учитель?
Мастер Синанджу сердито сопел.
Их уход сопровождался ледяным молчанием и гневными взглядами.
По пути в афинский аэропорт такси мастеров — им отказали в праве воспользоваться правительственными машинами — было обстреляно с бреющего полета греческими военными самолетами.
