Судя по тому, что в больницу заявились журналисты, о местонахождении человека по имени Ален Тумилявичус знает весь город. Михайлов вряд ли станет тянуть время и упустит шанс довершить начатое в гостинице дело.
Может быть, он поручит дело кому-то из помощников. Но это ничего не изменит — для подготовленного «призрака» проникнуть в здание больницы, убить Виктора и бесследно скрыться не составит труда.
Шансов отбиться в одиночку, учитывая сломанную руку и ребра, нет никаких. Можно позвонить в полицию и попросить охрану, но это заставит стражей порядка насторожиться и более внимательно приглядеться к самому пострадавшему во вчерашнем инциденте.
А это означает, что остается единственный выход — бежать из больницы и прятаться до тех пор, пока в город не прибудет Загоракис, а потом попытаться связаться с ним.
Размышления Виктора прервала заглянувшая в дверь медсестра.
— Есть будете? — спросила она.
— Буду, — кивнул Виктор.
Девушка помогла ему сесть, а потом внесла в палату уставленный тарелками поднос на ножках.
— Лейла, — позвал Виктор, когда поднос был установлен на кровати и превратился в небольшой столик.
— Да? — отозвалась медсестра.
— Вчера, когда меня привезли... В номере у меня были вещи. Где они?
— Вся одежда тут. — Девушка подошла к шкафу и открыла дверцу. — Ботинки в нижнем ящике, сумка тоже. Всякие мелкие предметы в тумбочке под инфовизором.
— А мобибук? У меня был мобибук!
— Нет, его не привозили. — Лейла покачала головой. — Если хотите, я могу принести опись из приемного покоя.
— Нет, спасибо, не надо.
Искать дальше не имело смысла. Купленный в Сингапуре мобибук Михайлов или уничтожил, или забрал себе.
— Если вам нужно позвонить, я могу принести из отделения, — предложила сестра. — Нет? Ну тогда приятного аппетита.
Звонить с чужого аппарата Виктор не стал бы ни в коем случае. В этом случае он рисковал сделать известным номер Загоракиса — и тем самым подставить собственное начальство.
Есть левой рукой оказалось неудобно, но Виктор довольно быстро приспособился. Когда поужинал, Лейла унесла поднос, а он остался лежать в сгущающихся сумерках, не включая свет.
Перед побегом следовало хорошенько отдохнуть.
С кровати Виктор встал, едва миновала полночь. Переждал приступ слабости и двинулся к шкафу. Стараясь не шуметь, вытащил одежду и принялся одеваться. Рукав свитера натянул на закованную в гипс руку с некоторым трудом, а кроссовки зашнуровал со второй попытки.
Из вещей взял только идентификационную карточку.
Подкравшись к двери, прислушался. В коридоре царила тишина, справа, с той стороны, где располагался пост, слышалось негромкое жужжание проектора. Новая медсестра, заступившая на дежурство вместо Лейлы, читала.
Перед самым отбоем Виктор прогулялся до туалета, а по дороге изучил отделение, в котором оказался. Выяснил, что добраться к лестнице и лифтам незаметно для сестры не получится и что его палата расположена достаточно далеко от поста.
Убедившись, что девушка на месте, он подошел к кровати и снял с нее белье. Вытащил из сумки короткий нож и принялся резать белую материю на полосы. Будь он здоров, справился бы с этой работой без труда, но накатывающая волнами слабость заставляла делать перерывы.
Виктор провозился почти час, прежде чем сплел из кусков ткани что-то похожее на веревку. Пять минут отдыхал, затем подошел к окну и открыл его. В лицо пахнуло ночным холодом.
Внизу лежал темный сад, негромко шумели качающиеся на ветру деревья. Еще дальше виднелась темная полоса забора, за ней — силуэты домов. Надо всем господствовало черное небо, усеянное крошевом звезд и измазанное серыми разводами облаков.
Луны, к счастью, не было.
Виктор привязал один конец веревки к ножке шкафа и выкинул ее в коридор. Длины импровизированного каната хватало примерно на пару этажей, а поскольку палата располагалась на третьем, дальше Виктор рассчитывал просто спрыгнуть. Подергав узел и убедившись, что он держит крепко, Зеленский забрался на подоконник.
Перебросил наружу ноги, ухватился за веревку здоровой рукой и принялся сползать вниз, лежа на левом, не пострадавшем во время падения боку.
— Ох, черт, — пробурчал негромко, когда натянувшаяся повязка все же потревожила сломанные ребра.
Скрипя зубами от боли, пополз вниз. Наверху, там, где веревка терлась о подоконник, что-то неприятно поскрипывало, а сам Виктор больше всего боялся потерять сознание именно сейчас.
Несмотря на прохладу, ему было жарко, а сердце стучало в груди с частотой отбойного молотка.
Когда веревка закончилась и ноги внизу нащупали пустоту, Виктор едва не заорал. Разжал немеющую от усталости руку и полетел вниз, в темноту. Что-то треснуло, рвануло за одежду, и он приземлился на мягкую землю.
Присел, гася инерцию падения.
Несколько минут просидел неподвижно, восстанавливая дыхание и прислушиваясь. Судя по тому, что тишина и темнота оставались ненарушенными, появления человека в больничном саду никто не заметил.
