Вздохнув, он проскользнул в башню и тихо спустился по ступеням. Истертые башмаки были разные, но сидели прилично. Черныш без малейшего шороха миновал ризницу и вошел в неф.
По ночам перед алтарем всегда горела лампа, служа маяком, как и те дворовые, что указывали путь в укрытие. Свет падал на жертвенник и кафедру, отбрасывавшие длинные тени, которые позволяли Чернышу приблизиться к заветной цели. Он не сводил глаз с хоров, где любил прятаться рачитель, но оттуда не доносилось ни звука. Рачитель, карауля его, пил эль и к этому времени обычно уже спал беспробудным сном.
Черныш первым делом откинул крышку кружки и хорошенько приложился, щекоча пузырьками горло и смягчая спиртным боль ночной схватки. Затем потянулся к подносу с хлебом.
Крышка звякнула. Рачитель пристроил под ней колокольчик, незаметный снаружи.
Взгляд Черныша метнулся к хорам. Пусто. До тени всего несколько футов. Если поторопиться…
Но дверь ризницы распахнулась, и на пороге возник рачитель Вереск с торжествующим выражением на круглом красном лице.
Секунду они стояли как вкопанные, и рачитель округлял глаза. Его ликование сменилось потрясением.
– Терн?..
Раген постучал в борт повозки, и охранник по имени Робберт, ехавший рядом, свесился к нему из седла.
– Почему стоим?
Робберт выпрямился и оглядел пробки, образовавшиеся на улицах Милна.
– День вестников, – пожал он плечами. – Наверное, пришли какие-то горячие новости с юга.
Раген ненавидел повозку. Было время, когда верхом ездил он, сопровождая грузы.
«А теперь я сам груз», – подумал уныло, взирая на растущее пузо. Он выглядел на свои пятьдесят два, но разительно отличался от себя прежнего.
В партнерстве с Кобом он разбогател, как ему и не снилось, а когда его друга и наставника унес рак, возглавил гильдию метчиков, получив абсолютное большинство голосов. Когда-то он тревожился за свою жизнь в отставке, а теперь оказался в числе самых богатых и влиятельных городских купцов.
Наконец они достигли лавки Коба.
Лавка Коба.
Ныне она принадлежала ему, и Элисса хозяйничала в ней уже не первый год, но про себя он продолжал называть ее лавкой Коба и вывеску не сменил.
Звякнул дверной колокольчик, Элисса подняла глаза и просияла улыбкой, от которой уныние сняло как рукой. Став Матерью, окончив Школу Матерей и восстановившись в сословии, она теперь могла жить, как ей вздумается.
После многих лет немилости и предпочтения ее сестер вдовая мать Элиссы, графиня Треша, возобновила визиты. Она хотела приобщить Элиссу к политике и была обескуражена, когда та отказалась и выбрала промысел Рагена – метки.
Увидев, что лавка пуста, Раген перевернул дверную табличку надписью «Закрыто» и подошел к жене. Он уже шагнул к стойке, готовый обняться, но в дверь тяжело постучали. Раген обернулся в тот самый миг, когда она распахнулась и на пороге нарисовался измученный, запыхавшийся Дерек Золотник. Он был еще в доспехах, сумку вестника покрыла дорожная пыль.
– Дерек! – воскликнула Элисса. – Мы не ждали тебя до завтра.
– Гнал вовсю, чтобы поспеть раньше, – ответил Дерек. – Завтра весь город загудит. Я хотел, чтобы вы узнали из первых рук.
Раген уловил напряженность в его голосе.
– О чем?
– Ты лучше сядь, – предупредил Дерек. – И если у тебя припасен самогон из Сладкого Колодезя, самое время сломать печать.
Элисса вышла из-за стойки:
– Хватит тянуть, Дерек. Что случилось?
– У меня новости об Арлене, – ответил Дерек.
До Форта Милн дошел слух, что Арлен Тюк и есть Меченый, но Дерек знал его раньше. Они познакомились два года назад, когда Дерек служил дозорным на полустанке при золотом прииске графа Брайна, а Арлен был вестником-подмастерьем. Арлен вернулся и привел Дерека с собой, после чего тот несколько лет проработал в меточной лавке, а потом вступил в гильдию вестников. Теперь Дерек обеспечивал еженедельное почтовое сообщение между Фортом Милн и Ривербриджем.
– И что говорят? – нетерпеливо осведомился Раген. – Он жив и здоров?
Дерек покачал головой:
– Он сразился с пустынным демоном на вершине скалы. Говорят, тот предпочел не проигрывать и увлек его в пропасть.
Раген побагровел:
– Говорят? Кто говорит?
Он знал, как быстро возникают слухи, и не поверил ушам.
– Это не просто досужие сплетни, – сказал Дерек. – Граф Тамос лично написал отчет. Я видел официальную копию.
Раген метнул взгляд на Элиссу. Арлен был ей как сын. Она стояла, оцепенев и онемев.
Раген подошел к ней:
– С ним ничего не случится. Это ошибка. Арлен силен. Он умен, он не может…
Его речь пресеклась, когда он осознал горькую правду. Даже Арлен не в состоянии упасть со скалы и выжить, чтобы сложить об этом историю.
Арлен мертв. Храбрец, которому он не знал равных. Его ученик. Его метка.
Его сын.
Он пошатнулся, перед глазами все поплыло, но Элисса подхватила его и принялась гладить по голове, нашептывая слова утешения. Он думал сам подставить ей плечо, а вышло наоборот.
– Мне пора домой, – сказал Дерек, чувствуя себя не в своей тарелке. – Надо и Стэси сообщить.
Он открыл сумку и положил на стойку перетянутую шнурком пачку писем:
– Вот, почту привез.
