– Наши крытые дерном дома и грязные улочки не так хороши, как легендарные мощеные улицы Милна, – отозвался Вереск, – но народ здесь славный.
– Будь оно так, нам не пришлось бы ехать в такую даль, – возразил Раген. – Что это за славный народ, если он позволяет шляться в открытой ночи мальчишке, которому нет и шестнадцати?
– Невежественный, запуганный, – ответил Вереск. – Я их не защищаю, но с тех пор, как красийцы захватили Форт Райзон, болотники стали недоверчивы к чужакам.
– Не помню, когда они были лучше-то, – заметил Раген. – А дальше станет только хуже.
– Мм? – не понял рачитель.
– Забудь. Ты уверен, что это был Терн?
– Создатель свидетель, – сказал Вереск и вышел из тени дверного проема на солнце, помогая себе костылем. – Он годами крал Даяние, что возлагают в седьмак.
– Годами? – Раген рассвирепел, к горлу подступил ком. – Годами?! А пишешь мне только сейчас?
– Спокойно, вестник, – поднял руку Вереск. – Я не собирался строчить в Милн о том, что у меня пропадают Даяния. Ты запросто мог приехать и обнаружить, что виноваты белки.
Элисса накрыла ладонью руку Рагена, и он осознал, что стиснул кулак. Расслабился, сделал глубокий вдох.
– Простите моего мужа, – сказала Элисса. – Последние недели он думает только о Терне, и ему не терпится начать поиски. Продолжайте, пожалуйста.
– Да не за что прощать. – Вереск начертил в воздухе перед Рагеном метку. – Это слова любви к Терну, и Создатель взвесит их как таковые, когда будет судить твое сердце.
Раген заставил себя набраться терпения. Он не отличался религиозностью.
– Все эти годы я пытался изловить вора, – продолжил Вереск. – Развесил колокольчики на двери и окна, ночевал в алтаре – делал все, что только мог выдумать. Но рано или поздно отворачивался, и Даяние тут же исчезало.
Вереск торжествующе воздел палец:
– Но потом меня осенило! Я спрятал колокольчик под крышкой. Сам затаился в прихожей и, услыхав звон, – рачитель громко хлопнул в ладоши, – выскочил! Застиг его на месте преступления. Он был грязен, подрос, но это, без сомнения, Терн Дамадж.
– Но как такое возможно? – спросил Раген. – Чтобы шестилетний малыш выжил в открытой ночи и провел в ней десять лет?
Вереск развел руками:
– Я молился о чуде. Наверно, Создатель одно и припас для бедняги.
– Я тоже его видела.
Все трое повернулись на голос. Сказавшей это было лет шестнадцать, и в Милне она считалась бы девочкой, но на селе уже выросла в женщину.
– О чем ты, чадо? – осведомился Вереск. – Кого ты видела?
– Терна Дамаджа, – пояснила девочка.
– Эй, Тами! – позвали ее.
Раген перевел взгляд на ее родню и понял, почему девочка показалась ему знакомой. У Мейсена Тюка так и осталась дырка на месте зуба, что выбил Раген.
– Я видела иногда, как он за мной наблюдает, – сказала Тами. – Через двор, из зарослей свиного корня.
Мейсен надвинулся, как грозовая туча:
– Эй, девка! Забери тебя Недра, как ты смеешь перебивать рачителя, когда у него разговор?
– Минуточку, Мейсен, – остановил его Вереск. – Тами рассказывала нам, что видела Терна Дамаджа.
– Ночь! – воскликнул Мейсен, и Тами поникла под его яростным взглядом. – Хватит уже пороть чушь об этом Черныше!
– Ты и сам его видел, – осмелилась возразить Тами.
Мейсен покачал головой:
– Я видел какого-то мальца, который подглядывал за тобой, когда ты доила корову, но он сбежал до того, как я его рассмотрел. Это мог быть любой пацан из нашего вонючего села! А никакой не призрак, и это ясно, как солнце.
Он с извиняющимся видом обратился к рачителю:
– Девчонка рассказала о призраке всем дружкам, и вот извольте, половина местной детворы травит у очага байки про Черныша, которого якобы видели.
– А как быть с другим разом? – напомнила Тами.
Мейсен закатил глаза:
– Тут она и последнего ума лишилась.
Тами уставилась себе под ноги:
– Я видела его ночью в окно, он умыкнул стакан молока из-под Майского Колокольчика.
– Тогда он наполовину демон, если разгуливает в открытой ночи, – заявил Мейсен. – Ты видела либо призрака, либо вообще никого.
Вереск кашлянул:
– Ладно, добро. Благодарю тебя, Тами. Хорошего дня тебе, Мейсен.
Огорченный пренебрежением, Мейсен буркнул что-то невнятное, взял Тами за плечо и собрался уйти, но Раген задержал их.
– Всего один вопрос, – попросил он. – Этот мальчик, в какой он был стороне? Куда ты смотрела?
– На восток, – ответила Тами. – На дорогу, которая ведет к свалке.
Раген кивнул и достал золотое солнце. Для милнской знати монеты были довольно обычным делом, но в таком захолустье, как Топь, одна половина жителей никогда не видела золота, а другой не давали к нему прикоснуться. Возможно, это поможет бежать от наступающего войска.
– За содействие, – пояснил Раген, вручая монету Тами.
Она и Мейсен побрели прочь, таращась на деньги и совершенно огорошенные.
– Теперь понятно, почему его не растерзали, – сказала Элисса, когда они приблизились к свалке, и помахала рукой, разгоняя смрад. – Демоны не выносят вони.
