Граф перестал читать свои письма и уставился на Ольгу.
— Вам нехорошо, мадемуазель? — воскликнул он в непритворном испуге.
Ольга встала ни жива ни мертва, прижала руки к вискам.
— Только мигрень, ваше сиятельство, — прошептала она.
— Идите лягте, мадемуазель, идите! — резко и встревоженно крикнул граф.
Ольга машинально поклонилась и медленно вышла.
Граф вопросительно поглядел на свою супругу. Та пожала плечами и строго сказала:
— Oswald, gerade sitzen![83]
Мистер Кеннеди курил, глядя в потолок. Царило гнетущее молчание.
Графиня вышивала, поджав губы. Немного погодя она позвонила. Вошла Паулина.
— Паулина, куда пошла барышня? — спросила графиня сквозь зубы.
— В свою комнату, ваше сиятельство, — ответила та. — И заперлась там.
— Вели запрягать.
На дворе прошуршали по песку колеса экипажа, кучер вывел коней и начал запрягать.
— Papa, soll ich reiten?[84] — робко спросил Освальд.
— Ja[85], — кивнул граф, тупо глядя в одну точку.
Графиня метнула на него враждебный и испытующий взгляд.
— Wirst du mitfahren?[86] — спросила она.
— Nein[87], — рассеянно ответил граф.
Конюх вывел верховых лошадей и оседлал их. Конь Кеннеди плясал по всему двору и не сразу дал взнуздать себя. Полукровный мерин Освальда спокойно рыл землю ногой и печальным глазом косился на собственное копыто.
Семейство вышло во двор. Ловкий наездник, Освальд тотчас вскочил в седло и не удержался, чтобы не бросить взгляд на окно Ольги, откуда она частенько махала ему рукой, когда он выезжал верхом. В окне никого не было.
Графиня, тяжело дыша, села в экипаж.
— Мери! — бросила она.
Юная Мери с недовольной усмешкой последовала за матерью. Графиня еще колебалась.
— Паулина! — подозвала она горничную. — Поди взгляни, что делает барышня Ольга. Только потихоньку, чтобы она не слышала.
Мистер Кеннеди отбросил сигарету, одним прыжком очутился в седле и дал коню шенкеля. Конь пустился рысью, копыта гулко простучали по деревянному настилу проезда и зацокали по мостовой.
— Hallo, Mister Kennedy![88] — крикнул Освальд и пустился вслед за гувернером.
Прибежала Паулина, засунув руки в кармашки белого фартучка.
— Ваше сиятельство, — доложила она вполголоса, — барышня Ольга вешает платья в шкаф и укладывает белье в комод.
Графиня кивнула.
— Ну, поезжай! — крикнула она кучеру.
Экипаж тронулся, старый граф помахал вслед отъезжающим и остался один.
