Радий. Одни слова.
Елена. Вы нарочно так говорите! Доктор Галль дал вам более крупный мозг, чем другим, более крупный, чем наш, – самый большой мозг на земле. Вы – не как остальные роботы, Радий. Вы прекрасно меня понимаете.
Радий. Я не желаю иметь над собой господ. Я сам все знаю.
Елена. Поэтому я и назначила вас в библиотеку – чтобы вы могли все читать. О Радий, я хотела, чтобы вы показали всему миру, что роботы равны нам!
Радий. Я не хочу никаких господ.
Елена. Никто не приказывал бы вам. Вы стали бы, как мы.
Радий. Я сам хочу быть господином над другими.
Елена. Вас непременно сделали бы начальником над многими роботами, Радий. Вы стали бы учителем роботов.
Радий. Я хочу быть господином над людьми.
Елена. Вы с ума сошли!
Радий. Можете отправить меня в ступу.
Елена. Думаете, мы боимся такого сумасброда, как вы?
Радий. Я все могу.
Елена. Войдите!
Галль
Елена. Вот Радий, доктор.
Галль. А, наш молодец Радий. Ну как, Радий, мы прогрессируем?
Елена. Утром у него был припадок. Разбил статуи.
Галль. Странно. И он тоже?
Елена. Ступайте, Радий!
Галль. Погодите!
Елена
Галль. Да просто так.
Радий. Вы зря хлопочете.
Елена. Что вы с ним делали?
Галль
Елена. А что именно?
Галль. Черт его знает. Возмущение, ярость, бунт – не знаю.
Елена. Доктор, есть у Радия душа?
Галль. Не знаю. У него – что-то отвратительное.
Елена. Если бы вы знали, как он нас ненавидит! О Галль, неужели все роботы такие? Все, которых вы… стали делать… иначе?
Галль. Пожалуй, они более возбудимы. Что вы хотите! Они ближе к людям, чем роботы Россума.
Елена. Быть может, и эта… ненависть ближе к человеческой?
Галль
Елена. Куда девался самый лучший ваш… как его звали?
Галль. Робот Дамон? Его продали в Гавр.
Елена. А наша девушка-робот Елена?
Галль. Ваша любимица? Осталась у меня. Прелестна и глупа, как весна. Короче говоря, ни на что не годится.
Елена. Но она так красива!
Галль. О, если бы вы только знали, как она прекрасна! Из рук Всевышнего не выходило более совершенного создания! Мне так хотелось, чтобы она была похожа на вас… И – господи, какая неудача!
Елена. Почему неудача?
Галль. Потому что она ни к чему не пригодна. Ходит, как во сне, разболтанная, неживая… Бог мой, как может она быть прекрасной, если не любит? Я смотрю на нее – и прихожу в ужас, словно создал урода. Ах, Елена, робот Елена, значит, твое тело так никогда и не оживет, ты не станешь ни возлюбленной, ни матерью, твои дивные руки не будут играть с новорожденным, и ты не узнаешь своей красоты в красоте твоего ребенка…
Елена
Галль. А иной раз я думаю: если бы ты проснулась, Елена, на один только миг – ах, как закричала бы ты от ужаса! И, быть может, убила бы меня, своего создателя; или слабой своей рукой кинула бы камень в машины, которые плодят роботов, но убивают женственность, несчастная Елена!
Елена. Несчастная Елена!
Галль. Что поделаешь? Она ни к чему не пригодна.
Елена. Доктор…
Галль. Да?
Елена. Почему перестали рождаться дети?
Галль
Елена. Нет, скажите мне!
Галль. Потому что мы делаем роботов. Потому что образовался излишек рабочей силы. Потому что человек стал, собственно говоря, пережитком. Похоже на то, что… эх!
Елена. Договаривайте!
Галль. …что природа оскорблена производством роботов.
Елена. Что станется с людьми, Галль?
Галль. Ничего. Против природы не пойдешь.
Елена. Почему Домин не ограничит…
Галль. Простите, но у Домина свои идеи. Не следовало допускать, чтобы люди с идеями влияли на ход дел в мире.
Елена. А никто не требует, чтобы… вообще прекратили производство роботов?
Галль. Боже сохрани! Такому человеку не поздоровилось бы!
Елена. Почему?
Галль. Потому что человечество побило бы его камнями. Знаете, все-таки удобнее, чтоб за тебя работали роботы.