— Что ж, любопытное предложение. Мои друзья-подданные наверняка сочтут это пустой тратой времени, хотя… отчего не попробовать. Если будешь прилежен и внимателен на уроках, может, хотя бы не ударишь в грязь лицом перед братьями, нэ?
В порыве благодарности Усивака упал на колени и прижался лбом к земле.
— Спасибо, Сёдзё-бо-сама! Я хочу научиться всему! Буду делать все, что прикажете!
— Всё, что прикажу? Нет-нет-нет, юный Минамото, мы, тэнгу, не тираны. Мы приказов не раздаем. Учись, а потом используй свое умение, как посчитаешь нужным.
— А я смогу убить князя Киёмори?
— Ну, этого я тебе не скажу. Но мы дадим тебе все навыки, какие потребуются, так что… при удачном стечении обстоятельств… да, пожалуй, сможешь.
Усивака вскочил на ноги.
— А когда мы начнем, Сёдзё-бо-сама? Тэнгу воздел руки к деревьям:
— Сейчас.
В кронах сосны поднялся гомон и хлопанье крыльев, и тотчас вниз слетело множество крылатых созданий. Иные были не крупнее вороны, иные — ростом с человека, хотя и в полуптичьем облике: с крыльями и мускулистыми руками. Они уставились на Усиваку блестящими глазами и захохотали, щелкая клювами.
— Это мои крохи тэнгу, — пояснил Сёдзё-бо. — С них начнется твое обучение. Если ты будешь хорошо управляться, позже я займусь тобой сам. Итак, приступайте! — Сёдзё-бо хлопнул в ладоши, и маленькие тэнгу устремились Усиваке в лицо.
Он яростно замахал на них игрушечным мечом, но всякий раз попадал мимо. Его шатало из стороны в сторону, как пьяного вельможу. Один кроха тэнгу пролетел так близко, что когтя; ми оцарапал щеку.
— Слишком узкий шаг! — проверещал крылатый демон. — Держи ноги на ширине плеч!
— Согни колени! — крикнул другой, летя мальчику в лицо. Усивака и в этот раз промахнулся, хотя успел увернуться. — И дышать не забывай!
Усивака порядком разъярился, но в то же время и повеселел. За час маленькие тэнгу совсем его вымотали, зато он почувствовал, что уже многому научился, ступив на путь великого воина.
Тэнгу, закончив, улетели в небо, превратившись в тени на фоне звезд.
— Приходи завтра, маленький смертный, — кричали они с высоты, — тогда мы еще с тобой позабавимся!
Усивака поклонился им и бодро зашагал по освещенной луной тропинке назад в монастырь. Душа его ликовала.
Он надеялся вернуться незамеченным, но по пути к спальням служек пришлось обогнуть палаты настоятеля. Одна перегородка сёдзи была отодвинута, и за ней Усивака разглядел То-кобо, который сидел на полу, скрестив ноги, и переписывал сутры при свете лампады. Гладковыбритая голова настоятеля поблескивала в сиянии луны. Мальчик попытался прокрасться мимо на цыпочках, но это его не спасло.
— Усивака? — спросил Токобо, не отрываясь от бумаги.
— Да, ваша святость, — отозвался тот, приседая в низком поклоне и пряча игрушечный меч за спину.
— Поди сюда.
Усивака поднялся на веранду, огибающую комнаты настоятеля, но внутрь заходить не стал.
— Я здесь, владыка. Чего изволите?
— Где ты был? — спросил Токобо тоном отца, знающего наверняка, где только что пропадал его сын.
— В лесу, владыка. Я там… медитировал.
— Хм-м… Любопытная, должно быть, медитация, раз ты так запыхался и расцарапал лицо.
— Я бежал домой, ваша святость, и… упал на сосновые ветки.
— Хм-м… А устал ты, полагаю, под тяжестью той острой деревяшки у тебя за спиной?
Усивака виновато оглянулся на меч.
— Наверное, владыка.
Настоятель отложил кисть и наконец поднял глаза.
— Я беспокоюсь, Усивака.
— Прошу вас, не думайте обо мне. Со мной все хорошо.
— Как я могу не думать? Я надеялся — наивно, быть может, — что ты никогда не узнаешь своего происхождения. Видимо, случилось неизбежное. То, чего я давно страшился, сбывается.
— А чего вы страшились?
— Того, что ты отвергнешь монашескую жизнь и забудешься в мечтах о мщении.
— Но…
Токобо поднял ладонь, призывая его помолчать.
— Тебе сохранили жизнь лишь потому, что князь Киёмори надеялся разорвать этот круг мести своим великодушным деянием. Убивать друг друга из-за проступков прошлого бессмысленно, ибо тогда смертям не будет конца. Твой отец пал в войне, Усивака, а в военную пору люди часто творят ужасные поступки. Бессмысленно возлагать на Тайра вину за то, чего требовали законы войны. Поверь — зло, содеянное ими, вернется к ним в грядущих рождениях. Ты должен забыть о прошлом и обратить свой взгляд в будущее.
Усивака про себя подумал, не проведал ли настоятель о его встрече с тэнгу. Токобо порой удивлял его своим пониманием жизни, хотя было неясно, откуда оно бралось — от загадочных способностей настоятеля, какие приписывали ему некоторые монахи, или же от простой стариковской мудрости. Однако сейчас Усивака не слышал ни слов о забвении, ни призывов к милосердию — слишком громко звучала в нем мысль о собственном предназначении.
Токобо снова взглянул на сутру у себя на столе.
— Ты, верно, слышал о приближении Маппо? — спросил он.
— Да, владыка. — Правду говоря, монахи давно прожужжа; ли Усиваке все уши этим Маппо, буддийским веком Конца закона. В их рассказах малейшее несчастье, неудача или очередное прегрешение Тайра неизбежно дополняли картину падения мира.
