Данте прицелился и забросил лассо на балкон — оно зацепилось за выступы на перилах. Раз, два, три. Секунда. Он подтянулся на руках и вот уже он на балконе. Но дверь в комнату была закрыта и изнутри занавешена шторами. Данте, сложив лассо, совершил ещё манипуляцию рукой, и оно исчезло.
Эстелла лежала в постели, но заснуть не могла уже битый час. Признание Маурисио потрясло её. Боже, и зачем она с ним пошла в эту оперу? Как она довела ситуацию до подобного? Он признался ей в любви, а она не знает как быть. Эстелла не хотела обижать Маурисио — человек он неплохой, пусть и навязчивый, — но ведь она влюблена в Данте. А Данте как в воду канул. Она так мечтала о любви. И вот любовь пришла, а счастливой она себя не чувствует.
— Данте, — всхлипнула Эстелла, шёпотом призывая его к себе, — Данте, вернись ко мне, пожалуйста...
Но, очевидно, с ним произошло что-то, и его уже нет в живых. Эти страшные мысли давно блуждали в голове Эстеллы, сердечко её сжималось от тоски, а слёзы катились по щекам ручьями.
Впав в нервную дремоту, прерывающуюся её же собственными вздохами, Эстелла вдруг услышала какой-то звук. Навострила ушки. Будто мыши скребутся, тихо-тихо. Она зажгла свечу, вылезла из кровати и прошлась по углам в поисках мышиной норки.
Тихий стук в окно напугал её так, что она едва не уронила свечу на ковёр. Сердце замерло. А если это птица Данте?
Водрузив свечку на туалетный столик, Эстелла распахнула дверь и выпала в осадок. То была не птица. То был сам Данте. Он стоял у неё на балконе.
Эстелла чуть сознание не потеряла. Он живой. Только какой-то измученный.
— Д-д-данте, — пролепетала она. — Ты... ты... как здесь... оказался? Боже мой... с тобой всё в порядке... это ты... я не верю...
Он не произнёс ни слова. Данте намеревался жёстко объясниться с Эстеллой, но, увидев её, такую красивую, в светлом домашнем платьице с кружавчиками, он растерял всю свою решимость. Как же он её любит, любит до безумия, несмотря на все обиды и боль! Эстелла, заметив муку в сапфировых глазах, проглотила комок в горле и сообразила: балкон надо закрыть. Схватив Данте за руки, Эстелла с небывалой для такой хрупкой девушки силой втянула его в комнату.
— Ты сумасшедший! Совсем рехнулся? А если бы тебя увидели? Господи, как я соскучилась, я не верю, что это ты... Данте, где ты был всё это время? Почему ты молчишь?
У Данте язык отнялся от нахлынувших чувств, а Эстелла ничего не понимала. Пришёл сам в её комнату среди ночи и молчит. Даже не обнимет её. А она так соскучилась! О, неужели у него есть другая, и он явился для того, чтобы об этом рассказать?
— Данте, что с тобой? Скажи мне, что происходит? — чуть не плача спросила девушка.
Он взглянул на неё как-то болезненно и, наконец, выдавил, не размыкая губ:
— Почему?
— Что почему?
— ...почему... ты... так со мной... поступила?
— Я не понимаю, о чём ты? — Эстелла похлопала ресницами, лихорадочно соображая, что же такого она сделала. Ах, да! Письмо! — Я... я... поняла, ты обиделся, — затараторила она скороговоркой. — Я не должна была тебе писать это глупое письмо. Я послушалась Сантану, но тут же пожалела об этом. И на следующий день я приходила к тебе в гостиницу. Мне сказали, что ты уехал. Я... я... знаю, что поступила по-дурацки. Надо было нам просто поговорить без всяких писем.
Данте окончательно превратился в бескровный труп. Значит, ему это не привиделось. Она и не отпирается, что у неё есть другой.
— Надо... было... сказать мне правду... К чему был этот цирк? — стараясь сохранить хотя бы капельку рассудка, выговорил он.
— Но я... подожди. Да, это было глупо с моей стороны, но стоит ли так обижаться?
— А ты считаешь, не стоит? — с горечью спросил Данте.
— Конечно нет!
— По-твоему, я должен всё проглотить? А в общем ты права. Кто я? Ничтожество, нищий ублюдок, без рода, без племени, без денег и титулов. Зачем тебе такой нужен? Да ещё и требует чего-то. Но я думал, во имя той дружбы, что связывала нас в детстве, я имею права услышать объяснения. Ведь это так просто: скажи мне прямо, что больше меня не любишь.
Эстелла взглянула на Данте с искренним непониманием.
— Что ты несёшь? Как тебе вообще в голову это пришло? Я по тебе тосковала, а ты, ты сам исчез куда-то, молча, без предупреждения...
— Тосковала? — кошачьи глаза Данте почернели и обречённость в них уступила место холодной ярости. — Я видел, как ты тосковала! Это было ещё до того, как я уехал! Ты развлекалась с другим, а мне запудрила мозги этим дурацким письмом! Я не понимаю, зачем врать? Почему нельзя было сказать, что ты любишь другого?! — Данте повысил голос.
— Тише! Не кричи! Ночь на дворе! Что ты городишь? — у Эстеллы челюсть отвисла от таких обвинений. — Я два месяца по тебе с ума сходила, я чуть не умерла! Я думала, что больше не увижу тебя! О чём ты говоришь? У меня нет других мужчин!
Данте в бешенстве встряхнул волосами так, что они рассыпались каскадом по его лицу.
