— Нет, не нужно, — голос его зазвучал низко и как-то хищно.
— Правда всё в порядке?
— Правда, красавица, не волнуйся.
Данте огляделся по сторонам. Он не ощущал себя Салазаром, но зато мог читать мысли любого человека, находящегося здесь. Вон сидит мужчина с усами — он думает о том, как бы поскорее выкурить трубку. Вон та женщина в бежевом размышляет о каком-то письме, а тот юноша с длинным носом мечтает о кудрявой девушке. У Арсиеро над головой пергаментные свитки — он думает о делах, а у Роксаны — оскалившийся тигр. Интересно, что это значит? Наверное, она хочет кого-то загрызть. И он даже знает кого — их с Эстеллой. У Мисолины мысли о неизвестном мужчине, а над затылком Сантаны висит кинжал. Почему во время свадьбы она думает про кинжал? Непонятно. Над головой Луиса чёрная роза горела в алом пламени. Жених с невестой стоят друг друга — думают о чём угодно, кроме любви. Данте повернулся к Эстелле и её бабушке. Над Бертой плавали чашка горячего чая и пирожное с клубничкой — о них она и мечтала в данный момент. А вот мыслей Эстеллы видно не было. Она ни о чём не думает? Или как объяснить тот факт, что она — единственная здесь, чьи мысли ему неподвластны?
Данте сейчас не задавался вопросом, откуда у него вдруг взялся этот дар. Хорошо, что боль отступила. Конечно, у него отросли когти и волосы, но, наверное, это пройдёт, когда они покинут церковь.
— Родной мой, тебе лучше? — Эстелла смотрела на него с тревогой.
— Да-да, красавица, всё в порядке.
— Как ты меня напугал! — она нежно погладила его по руке.
И вдруг... Сантана и Луис стояли на коленях перед алтарём. Вот только что жених произносил клятву, и вот, ещё секунда, и он стал заваливаться навзничь. И упал на пол. Раздались крики:
— Ему плохо! Скорее позовите лекаря! Жених умирает!
Все повскакивали с лавок, несколько человек подбежали ближе, другие в панике выскочили на улицу, чтобы поискать помощь, а над головой Луиса, лежащего у алтаря в глубокой отключке, теперь красовался череп.
— Господи, какое несчастье!
— Подумать только, жених упал в обморок на собственной свадьбе!
— Впервые такое наблюдаю.
— Это какое-то проклятье. Говорят, отец невесты тоже умер при странных обстоятельствах.
— Наверняка дьявольские происки.
— Уймитесь вы уже! — поверх всех голосов раздался командный голос Роксаны. — И отойдите от него — вы перекрыли доступ к воздуху. Ну где там лекарь? И вообще надо бы вытащить его на улицу.
— А вдруг он помрёт? Нет-нет, дождёмся лекаря.
Луису расстегнули ворот рубашки. На лицах его родителей читался испуг, на лицах других — любопытство.
Тётя Амарилис усадила Сантану на дальнюю лавку. Ни та, ни другая не казались расстроенными. Данте задержал взгляд на Амарилис. С виду — обычная дама: не красавица, но миловидная, знает себе цену и в меру высокомерна. Но что-то было не так в этой женщине — Данте нутром это чувствовал. Над затылком Амарилис светился нимб в виде рыжей лисицы. Она думает о лисе в тот момент, как жених её племянницы при смерти? Странно.
Тётка Сантаны ощутила на себе его взгляд (а взгляд у Данте был жгучий). При виде юноши у неё вытянулось лицо. Пару минут Амарилис смотрела на Данте в упор, но потом отвернулась и стала что-то внушать Сантане, безучастно сидящей на лавке.
— Какой ужас! — Эстелла взяла Данте под руку. — Ничего себе свадьба у Санти вышла! Но с другой стороны... Мне, конечно, жаль Луиса, но если свадьба отменится из-за его обморока, считай, Сантане повезло. Такое только в книгах бывает, а в жизни — одна невеста из миллиона, у которой свадьба срывается ни с того, ни с сего.
— Думаю, никакой свадьбы уже не будет, — выдал Данте, когда они с Эстеллой подошли ближе к толпе.
— Почему?
— Зря они суетятся. И лекарь ему не поможет. Впору вызывать катафалк. Он мёртв.
— С чего ты взял? — Эстелла, наступив на подол, чуть не брякнулась.
— Над ним висит череп, — Данте говорил безэмоционально.
— Как это? — Эстелла переводила взгляд с Данте на Луиса, но никакого черепа не видела. Зато глаза Данте почернели так, что в них не стало зрачков.
— У него над головой череп! — повторил Данте уже громко. Все обернулись.
— Что говорит этот человек? — воскликнула женщина в платье цвета грецкого ореха.
— Жених мёртв, — молвил Данте.
— Он не может быть мёртв, мой сын просто переволновался, — бормотала мать Луиса, теребя уголок нежно-голубой шали.
Данте подошёл ещё ближе. Все расступились. Присев на корточки, он пощупал у жениха пульс.
— Твой муж лекарь? — недоверчиво спросила бабушка Берта, подкрадываясь к Эстелле сзади.
— Н-нет... — Эстелла не знала, как реагировать. Девушка понимала: дело в магии, но разве она может объяснить это остальным?
Данте провёл рукой над телом Луиса. Поднялся вихрь чёрной пыли и зеваки шарахнулись в стороны.
— Он мёртв, — объявил Данте окончательный вердикт.
Хоть Данте и не отдавал себе в этом отчёта, но теперь всё внимание с Луиса переключилось на него, ибо с кончиков его волос сыпались огненные искры, а крючковатые когти на пальцах зловеще блестели в полусумраке.
— Да в него дьявол вселился! — вскричал старичок с бородавкой на гигантском шнобеле.
