— Ловлю диких лошадей и быков. — Раньше ты был против охоты на животных, — усмехнулась Эстелла, вспомнив его детские возмущения по этому поводу. — Я и сейчас против, — возразил Данте. — Я никого не убиваю, не сдираю шкуры и не вырываю перья. У меня даже из оружия только лассо. Я ловлю лошадей и быков на продажу. Живыми. — А я бы хотела стать лекарем, лечить людей или животных. — Вот как? — Данте впервые слышал такие речи из уст женщины. Обычно они все хотят замуж и нарожать кучу детей. Глаза его загорелись. — А почему тебя это удивляет? Ты тоже считаешь, что женщина должна только воспитывать детей и готовить еду? — наморщила носик Эстелла. — Вовсе нет, я так не считаю. Чины [1] тоже умеют охотится, и они умеют и овец пасти, и на лошади ездить, и даже стрелять из лука. А почему же ты не хочешь осуществить свою мечту? — Хочу. Только мне навряд-ли позволят. Скажут, что это глупости. — Но это возможно? — Ага, нужно учиться в университете. Женщин туда тоже берут, но редко. Часто это женщины, у которых нет родителей или которые очень самостоятельные. Бывает, даже вдовы учатся в университете, а вот замужние нет. Мужья им не разрешают. — Чушь! Если бы у меня была жена, я бы ничего ей не запрещал, — Данте встряхнул волосами. Эстелла весело рассмеялась. — Почему ты смеёшься? Я как всегда ляпнул чепуху? — Нет, наоборот. Впервые слышу из уст мужчина такие речи. Они же с пеной у рта кричат, что удел женщины — дом, семья и дети. Но почему? Почему мужчинам можно быть кем-то в этой жизни, а женщинам нет? Я с этим не согласна. — Я тоже. Ты же не уродка какая-нибудь, чтобы тебя замуровывать в четырёх стенах. Ты очень красивая и должна быть свободна. — Я бы хотела учиться, а потом работать, — задумчиво сказала Эстелла. — Это не значит, что я не хочу семью. Хочу, но потом. Точнее, я хочу семью, которая не будет мне навязана. Это будет мой сознательный выбор. Я хочу выйти замуж только по любви, — и покраснела. Боже, о чём она думает? Данте хоть и понимает её с полуслова, но он мужчина. А она разговаривает с ним, как с подружкой. Её же учили в этой треклятой школе: с мужчинами нельзя откровенничать, делиться мыслями, желаниями, чувствами. С ними надо кокетничать и убеждать их в том, какие они умные, чтобы показаться дурочкой. Ведь дурочки очень быстро выходят замуж. Но она не хочет замуж. Да и прикидываться дурой перед Данте тоже не намерена. — Ты так говоришь, будто у тебя есть уже кандидат в мужья, — вырвалось у Данте. — У тебя есть жених? Эстелла не ожидала такого вопроса в лоб. — Эээ... нет... Нет! Я это сказала... теоретически. Наверное, он будет. Со временем. А у тебя, у тебя есть невеста? — Нет, нет у меня невесты, — выдавил Данте, разбрызгивая ногами воду в реке. — Ни за что не поверю, что ты ни с кем не встречался! — дерзко заявила Эстелла и тут же захотела сама себе откусить язык. — Я этого не говорил. Но я никогда не женюсь без любви, — отозвался Данте, нервно кусая губы. — И ты никого не любишь? — А, может, я вообще не способен полюбить? — Данте заглянул Эстелле в глаза. Этот взгляд проникал в душу, выворачивая её наизнанку. — Я тоже думала, что не способна на это. Иногда даже подозревала, что любви не существует. — Читаешь мои мысли? — Нет, говорю про свои. Я сказала, что я так думала. — А что-то изменилось? — Угу, теперь я думаю, что надо встретить определённого человека, того, к кому ты это почувствуешь. Данте усмехнулся. — С каких же пор ты изменила мнение? — С тех самых, с недавних, с... сегодняшнего дня. — Почему?
Эстелла опустила голову. У Данте стучало в висках. Она права. Он тоже был убеждён, что не способен ничего испытывать девушкам, кроме любопытства. Но ведь то, что он чувствует сейчас — необыкновенно. Он теряется, смущается, обдумывает ответы, дабы чего-нибудь не ляпнуть. Ни с одной девушкой так не было. Ни с одной так не кружилась голова и не хотелось так схватить её в объятия, прижать к себе и не отпускать.
Эстелла всегда была особенной для него. Может, это она и есть, та самая, которую он ждал?
