— При чем тогда добыча?
— Но ведь ей и её детям надо же как-то жить.
— Но если тебя убьют, как она будет жить без тебя?
— Она будет мать сына, который погиб со славой. Ей будут помогать.
— А если бы Овета не смогла тебе помочь, если бы ты погиб, а я был бы жив? Здесь славой и не пахнет.
— У нее есть еще дети, — после недолгой заминки произнес юноша.
— Но она любит тебя.
— Без славы я бы не вернулся.
— Значит, ты останешься здесь навсегда?
— Я еще могу выполнить приказ отца. Я убью тебя.
— Когда ты добудешь яд, ты сделаешь это открыто или тайно?
Раднир замялся. Что было красноречивей ответа. Яд — оружие тайное.
— Если бы ты не считал меня трусом, а воином, ты убил бы меня?
— Да. Я умею убивать. Ты был бы уже мертв.
— Если не секрет, то чем?
Интар в шоке обозревал то, что показал ему прикованный, ограниченный в движениях, пленник — большой гвоздь, скрученные в цепочку мелкие гвозди, острые осколки камня, несколько длинных и тонких, как стилеты, щепов.
— У меня была не одна возможность, даже несмотря на твой меч, с которым ты не расстаешься.
— Но вы убиваете открыто, а не в спину.
— Ты бы стоял передо мной с мечом, может, ты даже успел бы им взмахнуть, — насмешливо, не без гордости сказал Раднир.
— Если бы ты все же убил меня, что было бы с моей дочерью?
— Она помогла бы мне освободиться… — Раднир надолго замолчал.
Но Интар потребовал ответа.
— Что дальше?
— Я отпустил бы её, — юноша что-то решил для себя именно сейчас, в это мгновенье, и испытал явное облегчение.
— Разве вы так делаете?
— Она смелая, она достойна свободы.
— Но этого недостаточно, её надо было бы отвести домой. К матери.
Раднир вскинул глаза.
— Ты умный противник. Если тебе для того, чтобы умереть спокойно, надо пообещать это, я обещаю. Она будет свободна, и она вернется к матери.
Интар на самом деле испытал облегчение. Он и не подозревал, что находился так близко к своему полному и постыдному поражению.
— Послушай меня внимательно, сын Курхота. Я правитель, как и твой отец. Но ведь твой отец не сражается в бою, и вы не называете его трусом? Так и я — не трус. К тому же я очень хорошо владею мечом, я воевал. Возможно, я не успел бы, как ты говоришь, и взмахнуть мечом, но я тоже убивал людей и знаю, как смотреть смерти в лицо. Если я докажу, что я воин, тебя устроит моя смерть от меча?
— Да.
— А если я одержу победу?
— Тогда ты убьешь меня.
— Я не убиваю противников.
— Но разве можно биться не насмерть?
— Бывает и так.
— Я не знаю. — Раднир растерянно замолчал. — Я не верю, что ты сможешь меня победить. Но если такое случится, я не смогу жить с позором.
— Пусть тогда твоя жизнь будет принадлежать мне.
— Ты хочешь, чтобы я стал твоим рабом? — в словах прозвучала легкая издевка.
— Тебя это не устраивает?
Раднир замолчал, задумчиво переваривая такую перспективу.
Интар осторожно спросил:
— Других людей вы с легкостью обрекаете на рабство, увозя их далеко от привычных мест, от родных и близких. Но если кто-то сильней тебя, значит, рабство уже не такая и хорошая вещь, не так ли, Раднир? Если тебя оторвать от твоих Островов, оставить тут, в этих горах и заставить кому-то служить, покорно выполнять его волю и быть его добычей. Как оно на слух? Как оно на самом деле? Не хочешь рискнуть? Право сильнейшего, ты не забыл?
— Но ведь тебе не победить меня? — словно с облегчением скинул с себя этот разговор Раднир.
— Потому что я трус? А ты прими мои слова за правду, ну? Ты можешь испытать меня, прямо здесь. Давай что-нибудь из своего арсенала.
Юноша резко нагнулся и с земли, не целясь, метнул гвоздь в Интара. Раздался металлический звук и гвоздь отскочил от меча. Одновременно Интар, не опуская меча, нагнулся, схватил камень и выбросил руку вверх, пройдя острой кромкой по колену Раднира, тут же перехватив рукой тонкий щеп, направленный в шею и, сломав его, отбросил прочь.
Они стояли, сверля друг друга глазами.
— Я готов сразиться с тобой, — медленно сказал Раднир, — но у меня нет меча.
— У меня есть запасной.
— Если я убью тебя, я обещаю, что позабочусь о твоей дочери и отведу её домой. Если ты одержишь надо мной победу, я буду твоим рабом.
— Мне раб не нужен. Ты будешь свободен, но мне нужно, чтобы ты не пытался больше меня убить.
— Я не могу остаться в живых и не выполнить приказ повелителя.
— А если ты будешь рабом, моей собственностью, то не будешь пытаться убить меня?
— Нет, не буду, — проскрежетал зубами юноша.
— Рабство для тебя будет тоже позором?
— Да.
— Я предлагаю выбор — один позор против другого. Или раб или даёшь клятву.
Они сверлили друг друга глазами. Пленник мучительно выбирал. Наконец, он решился:
— Если ты победишь, я поклянусь, что больше не буду пытаться тебя убить.
Овета сразу почувствовала напряжение между своими спутниками.
— Что случилось?
— Ничего, девочка, ничего. Давай готовиться в путь. Переберем вещи, чтобы взять с собой все необходимое. Ты займешься одеждой. А я посмотрю, что у нас есть из оружия.
Она переводила глаза с одного на другого, но они молчали.
