Я не злился. Совсем. Я, словно сонная осенняя муха, ползал по запыленному стеклу своей жизни. Все вокруг было серым. Я сам стал серым. Марк попытался поговорить со мной, но я не мог этого вынести, мне хотелось только одного – чтобы он ушел. Мне хотелось быть серым. Я игнорировал все его попытки встряхнуть меня и выдавить хоть каплю эмоций. Мне казалось, что даже на дне моей души больше не осталось красок.
***
– Вик!
Я иду домой на автопилоте, и реагировать на внешние раздражители мне неохота.
– Вик! – меня нагоняет Егор. – Подожди, – он запыхался, а я послушно останавливаюсь, готовясь выслушать его. – Давай поговорим?
– Говори, – согласно киваю я. – Я не спешу.
Егор растерянно оглядывается:
– Здесь?
– Почему нет?
– Вик… Перестань. Я не хочу выворачиваться посреди улицы. Пошли ко мне? Угостишь Кинга конфетами, выпьем чаю. Хорошо?
– Извини, но у меня нет конфет.
– Купим, – губы Егора упрямо сжимаются. И он, крепко ухватив мое плечо, разворачивает меня в другую сторону.
Заваривая чай, Егор бросает на меня быстрые взгляды, а я сползаю с дивана и устраиваюсь рядом с Кингом. Горячий бок собаки согревает меня. Почему-то мне хорошо и уютно. Век бы так сидел. Кинг, дружелюбно лизнув мои руки, утыкается носом куда-то за ухом. Я обнимаю пса за мощную шею, зарываюсь носом в его шерсть. От собаки вкусно пахнет травяным шампунем. Егор любит его, заботится о нем. Эта маленькая и примитивная мысль почему-то больно колет меня, и я выдыхаю вдруг с тяжелым всхлипом. И горячие слезы обжигают мои щеки. Я теснее вжимаюсь в Кинга, стыдясь этого. Но из меня словно хлынуло, и я не могу остановить прорвавшуюся истерику. Егор подходит и притягивает меня к себе. Я, сжавшись злым комком, пытаюсь вырваться из его сильных рук.
– Вик! – Егор встряхивает меня. – Разреши себе. Дай этому выйти. Слышишь?!
Разреши! Да я не могу остановиться. Грудь разрывает от острого жжения, слезы градом катятся из глаз, а мне хочется выть. Злобно и отчаянно. Кинг вылизывает мое лицо, а Егор просто сидит рядом, давая мне возможность успокоиться. Наконец, у меня получается взять себя в руки.
– Извини, – сиплю я ему. – Мне стыдно. Стыдно как никогда.
– Чаю будешь? – Егор поднимается и протягивает мне руку. – Знаешь что? Не будем сегодня ни о чем говорить. Давай просто попьем чай и что-нибудь посмотрим?
И меня отпускает.
Весь вечер мы перебираем незатейливые комедии, перебрасываясь парой редкий фраз. Я чувствую себя на удивление комфортно и защищенно, настолько, что незаметно для себя засыпаю. Проснувшись среди ночи, я обнаруживаю, что укрыт одеялом. Свив из него себе кокон, снова проваливаюсь в сон.
Утром, глядя на Егора, который готовит завтрак, я вдруг ловлю себя на мысли, почему же Марк не такой как он?
– Вернись к Марку, Вик. Прошу, – разорвал утреннюю тишину Егор.
– Нет! – взвиваюсь я со стула.
– Сядь! – голос Егора звякает сталью. – И слушай.
А они с Марком и правда похожи.
