Цепочка тонких звуков полилась, замирающая, похожая на змеящуюся поземку. Души, привлеченные звуками, поднялись, закружились, не отваживаясь приблизиться. Хоть во дворе их меньше останется…
Опустил флейту, испытывая непонятное смятение — впервые перестал понимать, кто он сам. Он заиграл снова, вспоминая людей, которых встречал когда-то — флейтиста, актрис, Лайэнэ, мужчин и женщин, детей и взрослых. Играть получалось — он сам это осознавал — плохо, но он старался, сворачивал собственное восприятие в их узкий непонятный звукоряд, нелепый, но почему-то такой притягательный. На несколько мгновений вышло почти как надо, это был уже не свист птицы или журчанье ручья, а музыка. Но нить, на которую он сумел насадить звуки, порвалась, и все снова рассыпалось.
Умерла музыка.
И его смерть, которую смертью и нельзя называть… Надежная ниточка, что вернула его в мир быстро и прежним — росток жизни в теле человеческого мальчика, все то, что он сам получал в дар много лет подряд. То, что он сам и создал.
Если этого ростка не станет, сам он — ощутит ли что либо? Услышит звук от разрыва? Может быть, нет… и все свершилось, как он хотел. Или еще не свершилось?
Теперь уже поздно что-то возвращать.
Руки разжались, светлая стрелка флейты упала с галереи, покатилась по плитам двора.
