– Она в порядке. Немного обеспокоена, смущена, как и все дети. – Мэдисон слегка касается моей руки. – Я схожу за ней.
Следующие несколько минут тянутся как часы. Я не могу дождаться, чтобы увидеть мою дочь, но в то же время мне страшно. Если она такая же худенькая, как Мэдисон, я знаю, что не смогу сдержаться. Но я должна ради нее, ведь если я буду сильна, это даст силы и ей. Если же она почувствует страх во мне, то сама придет в ужас.
Я сижу на кровати, провожу рукой по волосам и глубоко вздыхаю. Занавеска отходит в сторону, и Элли бросается к кровати, тянется ко мне, цепляясь за простыни, пытаясь и не в силах взобраться наверх. Я наклоняюсь, протягивая руки. Сильнейшие волны боли настигают меня, заставляя закрыть глаза, но вдруг Элли оказывается в кровати, обхватив меня руками и уткнувшись головой в мою грудь.
Слезы льются против моей воли, падая в ее волосы. Она в порядке. Моя дочь здорова. Немного худее, чем она была в тот день, когда мы пришли в Цитадель, примерно так, как она могла бы выглядеть после выздоровления от внезапного расстройства пищеварения. Но она в порядке, и радость на мгновение переполняет меня.
Моя следующая мысль – о ребенке, растущем внутри меня. Выжил ли плод после случившегося в пещере? А как же мое недоедание? Мне нужно найти анализатор здоровья и провести тест на беременность. Я должна знать, здоров ли мой нерожденный ребенок – даже если правда сокрушит меня сильнее, чем камень в туннеле.
Элли едва не скулит, задавая вопрос:
– Мама, почему ушла?
– Я была на работе, милая. Прости, что ушла.
– Ты больна?
Она более проницательна, чем я могу себе представить.
– Нет, дорогая. Лишь немного бо-бо. Я в порядке.
– Идем домой?
– Скоро.
– Сейчас.
– Скоро, дорогая. Мы скоро поедем домой.
Элли садится рядом со мной, теплая, как обогреватель, цепляясь за меня, возможно, в страхе, что я снова исчезну.
Мэдисон уходит лишь тогда, когда приходят Алекс и Эбби. Они тоже похудели, каждый заставляет себя улыбаться, подобно Мэдисон, уклоняясь от моих вопросов о том, что случилось, пока я была без сознания.
Мин приходит следующим, его голова перевязана, рука в слинге. Я проверила, что Элли крепко спит. Она либо решила вздремнуть, либо заснула глубоко.
– Что произошло? – шепчу я – Землетрясение?
– Может быть. Но в этот раз более локальное.
– Еще один удар астероида?
– Нет. Или, может, не в непосредственной близости. Возможно, это было проседание земли в кратере. – Он останавливается на мгновение. – Я видел, как ты упала, пытался добраться до тебя как можно быстрее.
– Спасибо, Мин.
Следующим приходит Фаулер, не скрывая беспокойства на лице. Его кожа пепельного оттенка.
– Есть хоть какие-то вести от Джеймса? – шепчу я.
Фаулер опускает взгляд в пол, качая головой.
– Возможно, выход из водоносного горизонта рухнул, – предполагаю я, не зная, что говорить, и чувствую, как во мне зарождается страх.
– Может быть. Это объяснило бы, почему Оскар не вернулся. Даже если что-то случилось с Джеймсом и его командой, Оскар должен был вернуться.
Я чувствую, что мой разум выходит из-под контроля, когда я думаю о нашей ситуации, о том факте, что Джеймс не вернулся и что у нас действительно не осталось выбора. Фаулер, кажется, читает мое выражение лица.
– Вспомни свой урок, который ты вела несколько дней назад, Эмма. Признай свой страх. Овладей им, или он справится с тобой.
Я просыпаюсь раньше Элли и некоторое время просто лежу, надеясь, что она поспит подольше.
Наконец она шевелится, протягивает ручку к векам и потирает их. Она смущенно оглядывается, словно ожидала снова оказаться дома. Но больше она никогда не будет дома – этот дом исчез.
– Па?
– Он идет.
– Когда?
– Скоро. Скоро, дорогая. – Я крепко обнимаю ее, надеясь, что это правда. – Сейчас тебе нужно пойти на завтрак. Мама должна остаться здесь и отдохнуть.
Мой желудок чувствует себя так, как будто он перевернулся, потому что изнутри рвется сильнейший приступ голода. Я почти чувствую тошноту. И это напоминает мне о тошноте, которую я чувствовала до астероидов, тошноте, которой не было с тех пор. Это из-за стресса? Или беременность прервалась?
Я обыскиваю подвижный стол у своей кровати, но анализатора здоровья там нет.
– Эй, – кричу я, но никто не приходит.
Я пытаюсь сесть, но острые боли сегодня еще хуже, чем накануне.
Я откидываюсь назад на кровати, и вскоре мое зрение затуманивается и сон берет надо мной верх, как тяжелое одеяло, натянутое на тело – слишком тяжелое, чтобы бороться.
Я сплю по нескольку часов, свет в лазарете приглушен. В моем животе все переворачивается каждый раз, стоит мне проснуться. Боль по всему телу.
Когда я просыпаюсь в следующий раз, Мэдисон снова сидит у кровати. Она активирует нагревательный элемент на пластиковой коробке ПГУ.
Я смотрю на это, испытывая противоречивые чувства.
– Эмма…
– Я знаю. Я должна. – Я закрываю глаза, чувствуя себя истощенной. – Ты можешь достать мне анализатор здоровья?
Я смотрю на свой живот.
Лицо Мэдисон расслабляется.
– Конечно. Я скоро вернусь.
