Успокоительное средство тянет меня вниз, как будто к моим ногам привязали груз. Внезапная мысль пронзает меня, словно удар током. Дети. Я смотрю на свой выступающий живот. Я пытаюсь говорить, но слова не выходят. Смотрю на Джеймса, молча пытаясь общаться, предупредить его, спросить его, выживет ли наш нерожденный ребенок.
Джеймс смотрит на Артура, затем снова на меня.
— Он будет порядке. И ты тоже.
Как будто во сне я чувствую, как солдаты поднимают меня, кладут мое тело в стазисный мешок. Плотный резиновый материал, холодный и тяжелый, ощущается на моей коже и топорщится, как влажная одежда.
Я слышу звук застегивающейся молнии, далекий и слабый. Шипение. Маска для лица касается переносицы, щек, подбородка. Я глубоко вдыхаю, но не чувствую запаха. Вокруг лишь темнота.
Есть что-то невероятное в открывающейся нам картине: человеческие тела в мешках, сложенных друг в друге в комнате — как будто они припасы, лежащие в стороне. Но именно это мы и сделали. Мы поместили почти половину всего нашего гражданского населения в стазис. Мешки заполняют три квартиры, тела сложены рядами почти в половину высоты комнат.
Причина проста: скоро мы отключим тепло и электричество от подавляющего большинства складов. Стазисные мешки помогут пережить холодный вакуум космоса. Здесь у нас не будет проблем.
На заводе стазисные мешки печатают один за другим так быстро, как только возможно. В течение двадцати четырех часов последний из мирных жителей уже будет в стазисе.
Увидев Эмму, Элли и Сэма, заключенных в эти мешки, я сосредоточился. Мы выиграем эту битву, или они никогда не проснутся.
Я останавливаюсь на командном посту достаточно долго, чтобы просмотреть трансляцию с камер наблюдения. Сейчас ночь, во вражеских лагерях все тихо и спокойно. Серебряные куполообразные палатки с солнечными батареями раскинулись вокруг транспортных средств, словно спрятавшиеся в снегу жуки.
— Отправь еще одного, — приказываю я одному из солдат, сидящему за консолью.
— Какой сектор, сэр?
— Вам выбирать, капрал.
Не имеет значения. Они все это услышат.
На верхнем левом экране появляется далекая вспышка.
Купольные шатры остаются неподвижными. Никто не выходит, чтобы посмотреть. Но я знаю, это многих разбудило, и они не рады.
Одетый в свое снаряжение для холодной погоды, я брожу по пустым залам склада. Здесь лишь несколько солдат, прячущих колонки в потолке, воздуховодах, а также любых других потайных уголках, которые они только смогут найти.
Когда я остаюсь один, я поворачиваю дверную ручку одной из квартир. Она ничем не примечательна во всех отношениях. Я выбрал ее наугад, но именно здесь начнется наш последний бой.
В гостиной Брайтвелл стоит в углу и смотрит на Артура. Он стоит у подвижного терминала и работает за ноутбуком, его пальцы молниеносно двигаются по клавиатуре.
— Было бы проще, если бы вы позволили мне подключиться без проводов, — говорит он.
— Ты знаешь, что мы не можем этого сделать, — отвечаю я.
Я киваю Брайтвелл, и она выходит из комнаты — ее смена окончилась.
Плюхнувшись на диван, я закрываю глаза и чувствую, как изнеможение просачивается в меня. Мне бы хотелось поспать несколько часов, но я не очень доверяю Артуру.
— Дела идут? — спрашиваю я его.
Он подходит к огромной дыре в земле.
— Идут.
В конце моей смены я сначала проверяю Григория, который бормочет что-то по-русски, работая над массивной бомбой. В качестве контейнера он использует большой резервуар для воды. Пол усыпан деталями, большинство из которых мне не знакомы.
— Нужно что-нибудь? — спрашиваю я.
Он закатывает глаза.
— Еда, сон, мир и покой.
— Еда и спокойствие — выполнимые условия. Со сном придется подождать. Мир не обсуждается.
Коллекция искусственных бомб Гарри и Мина похожа на разнообразные пиньяты в форме куба. Для изготовления разноцветных коробок они использовали все — от детских игрушек до деталей домов и кондиционеров.
— Они не красивые, — говорит Гарри, — но сработают.
— Только это и имеет значение.
Сейчас отапливаются лишь несколько секций склада: командный пункт, несколько лабораторий и домов, которые мы используем в качестве казарм, и лазарет, в котором находится руководство и их семьи. Когда я прихожу в лазарет, меня там ждут Алекс, Дэвид, Мэдисон и Эбби.
— Нас переведут в стазис сегодня вечером, — говорит Алекс.
— Я знаю. Мы должны это сделать, потому что без солнечного поля мы не сможем обогреть здание.
— Да, но у вас есть более масштабный план, не так ли, Джеймс?
Прежде чем я успеваю ответить, он добавляет:
— Мы хотим помочь.
Я качаю головой.
— Оставь это нам. Солдаты обучены для таких задач.
— Я не полезу в этот мешок и не оставлю тебя здесь, чтобы защищать нас. Дай мне что-нибудь сделать. Что угодно, Джеймс. Пожалуйста.
Какое-то мгновение я в задумчивости кусаю губу. Я точно знаю, что он чувствует, и если бы я был на его месте — сказал бы то же самое.
— Хорошо.
Один за другим части моего плана становятся на свои места.
Дни и ночи тянутся как вечность.
Чендлер и я обмениваемся колкостями по рации.
