— Нет, сэр. Джеймс исключил этот вариант. У него есть другой план. Извините, но он сказал мне поторопиться. Мне нужны доктор Танака и Гарри — они должны идти со мной прямо сейчас.
Мои руки болят и мерзнут. Подъем по стене водоносного горизонта плохо на них сказался. Копаться в обломках здания штаб-квартиры НАСА может быть хуже. Обломки тяжелые и острые, а руки заледенели.
Солнце зашло, и температура падает с каждой минутой, но мы с Григорием продолжаем копать в тишине.
Под тонким слоем снега и пепла мы находим вещи, которые я ожидаю там увидеть: разрушенные солнечные панели, которые когда-то покрывали верхнюю часть здания, жесткие пластиковые балки, которые удерживали конструкцию, и жилы электрического провода, которые были только под крышей, близко к солнечным батареям.
Также мы обнаруживаем кое-что неожиданное: густое, черное, липкое вещество, разлитое по обломкам, словно случайно разбрызганное масло.
Григорий протягивает руку и, коснувшись субстанции, перетирает ее пальцами.
— Что это?
— Точно сказать не могу.
— Может быть, остатки изверженной породы, которая упала на землю, — делает предположение Григорий.
— Она могла смешаться с частью солнечных батарей.
— Если это так, то при формировании могли выделиться токсичные пары, — рассеянно говорит Григорий, все еще растирая вещество на пальцах.
— Это правда. Выжившим есть о чем подумать.
После этого мы копаем в тишине. Запах смерти окружает нас, но ни Григорий, ни я этого не признаем. Иногда мы делаем паузу, чтобы отдышаться и согреть руки. В каждый такой раз я пробую спутниковый телефон и рацию, и каждый раз Григорий зовет Лину.
Никто из нас не получает ответа.
Поэтому мы продолжаем копать.
Я хватаю один конец жесткой пластиковой стены, Григорий — другой, и мы вытаскиваем его из кучи. Внизу лежит металлический стол с разбитым плоским экраном посередине. Григорий знает, что это, и я тоже — это часть нашего командного пункта. Если Лина была в нем в момент столкновения, то мы уже близко.
Вытащив стол из-под обломков, мы продолжаем копать. Если бы это здание было построено традиционным способом, как, например, в Америке, из стали и бетона, гипсокартона и дерева, мы бы ни за что не смогли бы так быстро откопать его вручную. Но здания в лагере № 7 были быстро возведены из легких материалов массового производства. Тяжелые материалы разбить и сломать было бы не так просто.
Я собираю куски столешницы и выбрасываю их из кучи. Несколько дней назад мы писали на этой доске, настраивая наш план по предотвращению столкновения с теми тремя большими астероидами. Теперь мы собираем все по кусочкам — в буквальном смысле слова, потому что мы пропустили настоящую атаку.
Я скучаю по этому.
С каждым кусочком обломков я не могу не думать: без НАСА какой у нас шанс? Возможно, у Стран Каспийского Договора или Тихоокеанского Альянса есть командный центр, о котором никто не знал и который пережил эту атаку.
По правде говоря, мы должны подняться в космос и начать сражаться с новым «сборщиком». Что еще более важно: нам нужно знать, с чем мы имеем дело. И кто остался в живых, чтобы бороться с этим.
Я чувствую, как что-то влажное опускается на мои уши и волосы. Посмотрев вверх, я понимаю, что вокруг кружатся песчано-коричневые снежные порывы ветра. Зима действительно вернулась, и причем вокруг достаточно холодно, чтобы снег выпал и не растаял.
— Джеймс! — вскрикивает Григорий и начинает яростно копать, отбрасывая с дороги изуродованный офисный стул, потрепанный планшет, а затем — модельный космический корабль, разлетающийся на много осколков.
У его ног я замечаю предмет одежды: синие штаны. Григорий поднимает перегородку, открывая кисть руки, а затем и всю руку целиком. Я бросаюсь к нему и лезу в мусор, отбрасывая компьютер и клавиатуру, чтобы открыть человеческий торс.
Человек не двигается. И не дышит.
Григорий протягивает руку и отталкивает стол. Наши фары светят как прожекторы сверху, освещая окровавленное лицо человека.
Это один из техников управления орбитальной защитой. Я не могу вспомнить его имя. Может быть, Томас или Трэвис. Хороший парень. Вероятно, он остался, чтобы попытаться оптимизировать защиту массива. Могу поспорить, что он сделал все расчеты и решил, что если бы он мог убрать хотя бы еще один астероид, это того стоило. Его жизнь обменяна на тысячи других.
— Должны ли мы… — начинает Григорий, но затихает, задерживая взгляд на теле.
Я смахиваю рукой пыль, и мне попадается человеческая нога.
— Давай пока просто вытащим его из-под обломков.
К тому времени, когда мы перебираемся через груду мусора и укладываем нашего коллегу на землю, наступает глухая ночь. Единственный свет сейчас исходит от наших фонарей.
Мне холодно, я голоден и устал. Причем устал еще больше, чем был в течение долгого времени. Но мы продолжаем копать.
