А потом Шарп почуял ее. И сразу вспомнил Индию и даже представил на мгновение, что вернулся в эту загадочную страну, потому что именно там ему чаще всего доводилось чувствовать этот запах. Густой, насыщенный, приторно-сладковатый. От этого запаха ему всегда становилось не по себе, изнутри поднималась тошнота, слюна делалась кисловатой. Потом все прошло, но на глаза ему попался Перкинс, которому было совсем худо.
– Дыши глубже. И держись. Будет еще хуже.
Виченте, нервничавший, похоже, не меньше Перкинса, взглянул на него.
– Это… – начал он, но не смог договорить. – Это…
– Да.
Это была смерть.
Деревня Вилья-Реал-де-Жедеш никогда ничем не отличалась. В ее церковь не стремились паломники из дальних мест. Святого Жозефа здесь почитали, хотя его влияние не распространялось дальше виноградников. И все же, при всей ее незначительности, деревушка была не самая плохая. Работу давали виноградники Сэвиджа, земля – хороший урожай, и даже возле самого бедного дома всегда зеленел небольшой огородик. Некоторые жители держали корову, многие птицу, а кое-кто откармливал поросят, хотя сейчас никакого скота не осталось. Власть в дела деревни практически не вмешивалась. Самым влиятельным человеком в Вилья-Реал-де-Жедеш считался, если не брать в расчет англичан в Квинте, отец Жозеф. Священник бывал порой вспыльчивым и раздражительным, но он также учил деревенских детей грамоте. И никогда не был жестоким и чересчур суровым.
И вот теперь он был мертв. Его неузнаваемое тело лежало на пепелище церкви вместе с другими телами, обуглившимися и съежившимися от огня, среди обгоревших и рухнувших стропил. На улице валялся дохлый пес с засохшей на морде кровью – над раной в боку роились с жужжанием мухи. Тот же звук доносился из обеих таверн, и Шарп, открыв дверь ударом приклада, содрогнулся при виде открывшейся ему картины. На единственном целом столе лежала обнаженная девушка, в которой лейтенант узнал ту самую Марию, что нравилась Харперу. К столу ее прикололи воткнутыми в руки ножами, а жужжащие насекомые кружились и ползали по окровавленным грудям и животу. Винную бочку раскололи, все горшки, миски и кружки разбили, мебель переломали. Шарп закинул винтовку за спину и вырвал ножи из бледных ладоней Марии. Перкинс остановился у двери, в глазах его застыл ужас.
– Не стой колом, – бросил Шарп. – Найди одеяло… что-нибудь… и накрой ее.
– Есть, сэр.
Шарп вышел на улицу. У двери замер Виченте. В глазах португальца блестели слезы. Трупы были в половине домов, кровь во всех, и ни одного живого на всю деревню. Те, кто выжил, бежали из Вилья-Реал-де-Жедеш в страхе перед жестокостью завоевателей.
– Нужно было остаться здесь, – зло обронил Виченте.
– И умереть вместе с ними?
– Их никто не защитил! За них никто не вступился!
– У них был Лопес, – возразил Шарп, – да только он не умел драться так, как надо, а если бы умел, то здесь не остался бы. И мы бы тоже не помогли. Только убитых было бы больше.
– И все равно нужно было остаться здесь, – стоял на своем португалец.
Шарп отвернулся:
– Купер? Симс? – Стрелки подняли винтовки. Купер выстрелил первым. Шарп досчитал до десяти – Симс спустил курок вторым. Лейтенант еще раз досчитал до десяти и сам выстрелил в воздух. Это был сигнал Харперу – вести в деревню остальных. Он посмотрел на Виченте. – Надо найти лопаты.
– Лопаты?
– Да. Мы их похороним.
Кладбище находилось к северу от деревни и представляло собой огороженный участок с будкой у входа, в которой нашлось несколько лопат. Шарп раздал их своим людям:
– Копайте так, чтобы звери не добрались, но не слишком глубоко.
– Почему не глубоко? – взвился Виченте, считавший мелкие могилы оскорблением для мертвых.
– Потому что местные, когда вернутся, все равно их раскопают, чтобы найти родственников.
Обнаружив в одном сарае большой кусок мешковины, Шарп расстелил ее на земле и стал вытаскивать из-под обломков и пепла обгоревшие тела. У отца Жозефа, лежавшего под большим распятием, оторвалась левая рука, но Симс, увидев, что случилось, пришел на помощь, и они вдвоем перекатили почерневший, сморщенный труп на мешковину.
– Я оттащу, сэр, – сказал Симс.
– В одиночку не справишься.
Симс смущенно почесал голову.
– Я не сбегу, сэр, – пробормотал он и отступил на полшага, словно боясь, что лейтенант его отчихвостит.
Шарп посмотрел на парня – вор, пьяница, стрелок – и улыбнулся:
– Спасибо, Симс. Скажи Пэту Харперу, чтоб дал тебе святой воды.
– Святой воды?
– Бренди. Он у него во второй фляге. Той самой, про которую, как он думает, я не знаю.
Позднее, когда спустившиеся с холма помогали хоронить убитых, Шарп вернулся к церкви, где его нашел Харпер.
– Пикеты выставлены, сэр.
– Хорошо.
– И Симс говорит, что я должен дать ему бренди.
– Надеюсь, ты дал.
– Дал, конечно, сэр. Мистер Виченте, сэр, хочет прочитать молитву.
– Надеюсь, Бог его услышит.
– А вы там будете, сэр?
– Нет, Пэт.
