Ней выслушивал похвалы молча или улыбался и краснел. Ли, придя в себя, принимал восхваления с присущим ему юмором и хвастовством, уменьшая свои подвиги, но преувеличивая при этом опасности, развлекая всех и производя на всех впечатление своей бесшабашностью. Мне было ужасно неловко, когда упоминали обо всех этих случаях, но в душе я гордился. Я благодарил доброжелателей и старался избежать этих разговоров, но должен признаться, что получал удовольствие, видя, как широко раскрывались глаза слушателей, когда я повествовал о некоторых наших подвигах. Похвалы, когда часто их слышишь, развращают, и хотя я не напрашивался на них, но особенно и не уклонялся, когда их обращали в мой адрес.
Полдюжины солдат в нашей лодке, по два человека из Ориозы, Альциды и Окраннела, тупо глядели на нас с Ли, ожидая от нас указаний. Я передал руководство Сит и убедил Ли сделать то же, учитывая, что у нее опыта на век больше, чем у каждого из нас. Ли поднял брови, услышав мое предложение, потом кивнул и подмигнул, явно намекая, что я желаю произвести впечатление на Сит, доверяя ее суждению, потому что к ней неравнодушен.
Мы пристали ранним вечером к небольшой песчаной бухте, от которой была протоптана тропа в глубь леса, подступающего почти к самой кромке воды. Перевалив через небольшой гребень, мы спустились на болото, заросшее кошачьим хвостом, осокой, с завалами из упавших деревьев. Мы попытались его обойти, и один из гиркимов взлетел посмотреть, нет ли тут тропы через болото. В конце концов мы смогли перебраться, переходя по стволам упавших деревьев с островка на островок, перепрыгивая через вязкие лужи, переходя вброд журчащие потоки.
Отклонившись немного на запад, мы все же обнаружили признаки тропы, по которой сможем вернуться назад через болото, не промочив ног. Параллельно ей шла извилистая тропа под гребнями холмов. Мы, вероятно, пошли бы по ней, но Ней заметил небольшую купу метолантовых деревьев и решил набрать листьев. Он обнаружил, что на некоторых ветках листья уже ободраны, и нашел отпечаток ноги в сапоге, и по этому следу, идя на запад, он пришел к узкой охотничьей тропе, проложенной с другой стороны холмов, но в том же направлении что и более широкая тропа.
Вот по этой охотничьей тропе мы и направились на север. Шли мы тихо, Сит — впереди, потому что могла видеть в темноте. За ней шел Ли, потом я и Ней, а остальные растянулись цепочкой за нами; шествие завершали гиркимы. Густая листва мешала им взлететь, они тоже умели видеть в темноте, так что иметь такой арьергард ночью было очень утешительно.
Вдруг впереди раздался слабый хлопок, Сит развернулась и упала, из нее торчала дрожащая стрела. Ли рванул к себе эфес Теммера, рванулся вперед, клинок блестел, как факел. Он перепрыгнул через Сит, описал мечом широкую дугу снизу вверх, попутно срезав ствол молодого деревца, как будто это всего лишь соломенное чучело. Деревце рухнуло, в его ветвях что-то завозилось. Ли поднял клинок и опустил его, возня в кроне прекратилась, а он поспешил вперед.
Я же опустился на колено возле Сит. Стрела проткнула мышцы ее левого предплечья. Она шипела от боли, но схватила меня за куртку и толкнула вслед за Ли:
— Иди за ним. Иди! Все идите туда!
Я поднялся и прыжками помчался за ним, чуть не наступая на пятки Нея. Ли оставлял за собой отрубленные расщепленные ветви и умирающих врагов. У двоих были разрублены лица и разрезаны животы, но гораздо больше существ лежали лицом вниз, с разрубленными черепами или спинами. Ясно, что клинок поразил их, когда они убегали, но даже это не вызвало у меня к ним сочувствия. Они устроили засаду для нас, и у них не вышло, так что они получили свое.
Мы летели через гребень и вниз, по густо заросшему лесом склону холма. Я почуял запах дыма еще до того, как увидел пламя. Мчась вниз на полной скорости, я налетел плечом на дерево. От удара меня завертело волчком, и я с треском перелетел через куст, зацепившись за него щиколотками. Лицом вниз я упал на опушку поляны. В центре поляны горел костер, в свете которого я увидел Ли.
Сияние Теммера не уступало огню костра, длинная тень клинка металась по палатке и дереву, потом клинок разрубил надвое и то и другое. Ли был великолепен: тело напряжено, ни одного лишнего движения. Он парировал низкий выпад, потом потянул клинок вверх и разрезал тело противника от промежности до грудной кости. Быстрый шаг в сторону позволил ему избежать удара сверху, и он вонзил Теммера в живот противника. Вытащив клинок, он прыжком развернулся, нырнул, чтобы избежать удара, направленного ему в голову, и перерезал коленное сухожилие еще одному противнику, старавшемуся проскочить мимо него. От боли тот выгнул спину, и Теммер снес ему голову с плеч.
Ли еще раз развернулся, высоко поднял сверкающий клинок, глаза его блестели в свете костра.
— Стой, Ли! — я вскочил на ноги и рванулся к нему. — Не надо, Ли!
