— Нет! — Ней шагнул между Ли и божеством и воткнул свою пику в землю, чуть не пришпилив к земле ногу Скрейнвуда. — Не имеет значения, умный он или глупый. Убийства не будет.
— Но нам надо снести мост.
Ней зарычал и ткнул указательный палец в нос Скрейнвуду:
— Будет по-моему — или вовсе не будет ничего.
— Прошу вас, мастер Карвер, — кивнул ему Хеслин. Широко разведя руки, Ней подошел к вейруну:
— Убийство было неизбежно. Вы помните, до них были другие.
— Помню.
Ней говорил тихо, с такими же интонациями, с какими, я вспомнил, разговаривали со мной родители в детстве. Хотя вейрун мог родиться вместе с мостом, но по меркам духов, богов и божков он был еще ребенком.
Ней рискнул улыбнуться:
— А вы помните, те были испуганы, далее очень.
Вейрун провел каменной рукой по своей щеке:
— Да, из их глаз на меня лился дождь.
— Потому что они боялись, очень боялись. Их преследовали. — Ней говорил медленно, как будто рассказывал сказку ребенку. Он правильно вычислил, что этот вейрун наивен, как ребенок, а вовсе не отстал в развитии, как предположил Скрейнвуд. Да, он замедлен, но так же замедлена река, которая прокладывает ущелье. Ней разговаривал с этим вейруном единственно возможным способом.
Ней уселся, скрестил ноги перед собой, и так же уселся вейрун.
— Друзья этих, которые теперь мертвы, гнались за испуганными людьми. Они ушли отсюда. Пока. Но они вернутся. А выше по дороге еще больше тех, кто испугался. Когда плохие люди вернутся, испуганные убегут, или из них потечет кровь, и они умрут.
— Потечет кровь, и они умрут, — вейрун протянул руку и погладил труп одного бормокина, как мертвого котенка. — Мертвые — плохо.
— Вы всегда помогали людям. Вы сильнее их. Вы переносили их через реку. Вы их защищали. — Ней улыбнулся. — Вы очень хорошо их защищали.
— Защищал, — медленно кивнул вейрун.
— Но сейчас плохие вернутся. Они воспользуются вашей силой, чтобы нанести вред другим. Вы поможете плохим. Вы поможете им сделать так, чтобы другие протекли и умерли. — Голос Нея задрожал. — Умрет еще больше человек — и это потому, что вы поможете плохим.
— Мертвые — плохо.
— Мертвые — очень плохо. — Слова Нея подчеркнул отдаленный раскат грома. — Если хотите, можете помочь нам остановить плохих.
— Да, помогу.
— Цена велика. Цена — вся жизнь. Но это не так страшно, как боль от сознания, что вы нанесли вред другим. Понимаете? — Вейрун поворачивал голову из стороны в сторону, охватывая взглядом весь мост:
— Если я тут, другие будут мертвыми?
— Да.
— Если я тут не буду, я мертв.
Нижняя губа Нея задрожала, и он молча кивнул.
— Вы останетесь живым в нашей памяти, если совершите этот смелый поступок.
— Этого недостаточно.
— Что?
— Я был плох. Меня больше не будет. Я никому не причиню боли, но я знаю боль. — Вейрун протянул руку и дотронулся до того места, где у Нея было сердце. — Помоги мне. Помоги искупить боль, которую я принес.
— Помогу.
— Обещай.
Хриплым шепотом Ней ответил:
— Обещаю.
Вейрун поднялся на ноги и одной рукой поднял на ноги Нея. Своей рукой дух затем дотронулся до своей груди и достал оттуда ключевой камень. Камень сверкал и сиял внутренним огнем, мгновенно превратившись из безжизненного в сверкающую драгоценность. Вейрун протянул камень Нею и впихнул ему в руки. Потом легонько подтолкнул его, и Ней волчком отлетел от моста.
Камень за камнем вейрун начал разрушаться. Позади него мост разошелся в своей самой верхней точке. Обелиски зашатались и упали, при своем падении высекая огонь. Исчезли из виду целые куски дорожного полотна. Воздух заполнили треск и грохот ломающегося строительного раствора и расщепляющихся камней. Разрушение шло все быстрее и быстрее, захватывая уже куски дороги. Камни каскадом летели в темное ущелье внизу, подпрыгивая и толкая друг друга.
И наконец рухнули последние куски, представлявшие собой тело вейруна, увлекая за собой трупы бормокинов и остатки гравия. Даже массивные каменные опоры моста вырвались от земли, осыпая нас грязью и кусками дерна. Когда они шлепнулись в ущелье, они вывернулись из каменных откосов и ударили по опорным столбам. Камни опор переломили столбы пополам, разбрасывая обломки камней, как сеятель разбрасывает семена.
— Ну, — фыркнул Скрейнвуд, — по крайней мере, дело сделано.
Я прошел мимо принца и опустился на колени возле Нея. Он прижимал к груди сияющий ключевой камень, явно не замечая, что сидит в луже.
— Тебя не ушибло?
— Его звали — то есть зовут — Цамок. — При этих словах Нея свет камня чуть потускнел. Ней улыбнулся и кивнул, как будто услышал слова, неслышные мне, потом обратил взгляд на меня. — Немного промок, немного опустошен. Вот так.
Я взял его за одну руку, Ли — за другую. Мы заставили его встать. Я слабо улыбнулся ему:
— Я понял про опустошенность. Я и сам ее чувствую.
Подошел принц Август, положил правую руку на плечо Нея:
— Всегда помни, что ты спас много жизней.
— Это он спас, — у Нея раздулись ноздри. — Когда эта война закончится, победителям воздадут почести. Смотрите же, не забудьте тех, кто принес жертвы, чтобы дать вам победить.
